Книга Дело о морском дьяволе, страница 28 – Василий Щепетнев

— По договоренности кого с кем?

— Нашего правительства, разумеется. С доктором Сальватором.

— Значит, вы не просто больной? А больной государственный?

— Именно, — ответил с достоинством Лазарь. Потом, спохватившись, добавил:

— А вы? Вы-то как сюда попали? Тоже заболели?

— Нет, доктор пригласил меня пожить в усадьбе на время матча.

— Какого матча?

— С Капабланкой.

— Ах, шахматы… Я, признаюсь, последнее время был далек от развлечений. Налаживал в Туркестане партийную работу. Знаете, не до шашек было. А потом заболел. Вот меня и послали — решением Политбюро, — он поднял правую руку и указательным пальцем показал на небо. — Говорят, доктор Сальватор — лучший специалист в своей области. Наши врачи по сравнению с ним — телки несмышленые.

— Ослы, — поправил Арехин.

— Что, простите?

— Владимир Ильич называл врачей-большевиков ослами, и не доверял им ни на грош.

— Вот как?

— Своими ушами слышал, — подтвердил Арехин. — Советовал лечиться только за границей, и только у знаменитостей. Ну, за исключением пустяков — ссадину йодом смазать, или на чирей ихтиолку намазать, это и в России можно.

— Ну да, ну да. К сожалению, у меня не ссадина.

Арехин не стал интересоваться, что именно заставило Лазаря обратиться к Сальватору. Сам скажет.

И Лазарь сказал.

— Я должен выяснить, в самом ли деле доктор Сальватор столь хорош, как его хвалит Богданов.

— Александр Александрович?

— Он самый. Вы тоже у него лечились?

— Не лечился, но кое-что знаю.

— Это его идея была — послать меня сюда. Я-то на Крым нацеливался, а он — товарищу нужно самое лучшее!

— Позвольте, разве Богданов в Политбюро?

— Нет, он давно не на первых ролях. Но в ряде вопросов, ну, вы понимаете, в каких, он пользуется безусловным авторитетом, — и он подмигнул как знающий — знающему.

Похоже, Лазарь не в курсе, что Арехин лишен советского гражданства. До мелочей ли ему, когда нужно налаживать партийную работу в далеком Туркестане…

В сад вошел служитель в белом халате. Санитар?

— Доктор готов вас принять, — сказал он Лазарю.

— Что-что? — оглянулся Лазарь.

Арехин перевёл. Очевидно, испанского Лазарь не знает. Ну да ладно, Сальватор-то знает русский. Это он и сказал Лазарю, подбадривая.

И санитар, и больной пошли в сторону кованных дубовых дверей в стене. Тех, что вели в госпитальную зону.

Всё интереснее и интереснее.

Но пора заняться собственными делами. Пора отправляться в шахматный клуб.

Капабланка ждёт!

Тысяча зрителей, затаив дыхание, взирала на сцену, где под яркими лампами, в зоне, отгороженной от мира бархатным канатом, двое мужчин сражались не на жизнь, а на смерть. Но оружием их были не клинки, а тридцать две фигуры из эбенового дерева и слоновой кости, расставленные на шестидесяти четырех клетках. Битва титанов. Непобедимый кубинец, чемпион мира Хосе Рауль Капабланка, против претендента — загадочного русского скитальца, Александра Арехина.

Арехин, блондин с волосами, спадающими на влажный от напряжения лоб, больше походил на университетского профессора, сраженного внезапным приступом мигрени. Его пальцы, длинные и нервные, сжимали и разжимали невидимый предмет. Капабланка, напротив, был воплощением невозмутимости, эталоном латиноамериканского джентльмена, чье лицо, известное по тысячам газетных фотографий, не выдавало ни тени волнения. Но Арехин, изучавший его годами, видел — крошечная жилка пульсировала на его виске. Чемпион был в тисках. В тисках позиции, которую никто, включая его самого, не считал возможной.