Книга Новобранцы холодной войны, страница 16 – Ирина Дегтярева

Молчали всю дорогу до ее дома.

Квартира была с отдельным входом с лестницы, закрепленной зигзагом по торцу двухэтажного здания с облупившейся розовой краской. Лестницу оплетал плющ, оголившийся в это время года, торчали только жилистые хищные стебли, пронизывающие металлические перила и кое-где и ступени. Лестницу продувало промозглым ветром с пролива. Плющ шуршал и постукивал о перила.

Шаги Кинне и самого Мансура по металлическим ступеням отдавались у него в сердце как колокол, как набат. Еще по дороге сюда он заметил в боковое зеркало машины то, что показалось ему сперва невероятным, а затем спина похолодела так, что мышцы свело судорогой. Ничего не сделал, а уже слежка. За кем? За ним или за Кинне?

Он осторожно оглядел улицу, когда они забрались на верхнюю площадку лестницы. Черный «Фиат» стоял у поворота на соседнюю улицу. Мотор оставался включенным, даже издалека виднелось облачко из выхлопной трубы.

— Наверное, то, что мы кочевники, у нас в крови, в подсознании, поэтому тяжело усидеть на месте. Рвешься всей душой куда-то, и более того, к рискованной жизни, — заговорила Кинне, отпирая большую деревянную синюю дверь с затейливой резьбой. Она продолжала рассуждать о недосказанном ею, а Мансур лихорадочно соображал, как быть.

Сказать ей о слежке? И за кем из них наблюдают? Он сомневался, что за ним. Все-таки у Кинне больше перспектив привлечь внимание. Вычислили ее связь с РПК? Пусть только родственную, но легче от этой догадки Мансуру не стало. Он теперь тоже попал под наблюдение, за компанию. А для Кинне такого рода внимание очень опасно.

Допустим, он без приключений уедет в Ирак с приветом для Секо от нее, а с Кинне буквально сразу после его отъезда что-нибудь случится. Могут связать их встречу с началом серьезных неприятностей. И это будет плохой расклад для него. То ли случайно навел на нее полицию или спецслужбы, то ли… предатель.

Они попали в узкую прихожую с мягкой желто-красной ковровой дорожкой на полу, скрадывающей шаги. Кинне скинула туфли и прошла в комнату, не оглядываясь на гостя. Тот смущенно потоптался, снял ботинки и последовал за ней. Она уже сидела у стола и что-то писала.

Письменный стол с гнутыми ножками находился в резной арке оконного проема. Внутри квартира была отделана деревом, слегка подпорченным термитами, но от этого выглядевшим еще более аутентичным и дорогим. Пахло кофе и жареными каштанами. Длинный кожаный коричневый диван стоял вдоль стены и был накрыт белым, вязанным из тонкой пряжи пледом.

Кинне дописала и хотела было что-то сказать, но Мансур остановил ее жестом. Он забрал протянутую ему записку, коснувшись руки Кинне. Взял с ее стола ручку и бумагу и написал:

«На углу улицы стоит черный “Фиат”. Он вел нас от свадебного зала. За тобой или за мной? Ты замечала слежку раньше?»

Он подумал, что так топорно спецслужбы вряд ли действуют. Если только демонстративно, чтобы их заметили и испугались. А испугавшись, начали предпринимать резкие действия: к примеру, Кинне попытается связаться с братом или с его приближенными, чтобы сообщить о слежке, попросить о помощи, тогда удастся выявить каналы связи, дополнительную информацию о курдах РПК, а то, еще чего доброго, она выманит таким образом в Турцию своего любимого брата. При таком раскладе очевидно прослушивают и ее квартиру, и телефоны.