Книга Новобранцы холодной войны, страница 20 – Ирина Дегтярева

В облаке пыли автобус вез Мансура уже по территории Ирака. Граница пройдена. Он устроился на заднем сиденье среди вещей попутчиков, не уместившихся в багажном отделении, загроможденный мешками, чемоданами и баулами, сшитыми из старых ковров, от которых несло псиной.

Мансур хорошо знал эту атмосферу, обычаи, язык и не испытывал ни малейшего дискомфорта или волнения. Он по достоинству оценил замысел генерала Александрова, погрузившего его в эту обстановку. Мансур жил здесь и сейчас, не чувствуя себя разведчиком. Его настоящая, а не легендированная жизнь могла сложиться точно так же. Оставшись без родителей, он вряд ли смог бы учиться дальше, и тем паче с его родословной. Подался бы в РПК. Не исключено, что остался бы при Бахраме, но в Стамбуле для подполья боевого крыла становилось все более опасно. Тиски из сил полиции и контрразведки сжимались все сильнее.

В Эрбиле Мансура встретил проводник. Конечно, ему предстояло не через топи и леса пробираться, однако попасть на базу РПК без сопровождающего новичку просто нереально. В первую очередь, из-за недоверия, хотя часть проверок проводится обычно еще задолго до прибытия нового бойца на базу РПК в горы Кандиль. Благодаря рекомендации Бахрама в случае с Мансуром проверку отложили до того, когда он окажется в Ираке. А во вторую очередь, необходимо знание паролей, обновляющихся регулярно, а то и несколько раз на дню.

Проводник оказался высоким, сутулым парнем с продолговатым смуглым лицом и усами, редкими, какие бывают у подростков. При этом молодо он не выглядел. А шрам на шее, багровый и уродливый, говорил о том, что он не просто порученец и проводник, а сам воевал и молодость его прошла бурно.

Он встретил Мансура на автовокзале, посадил его в коричневый местами ржавый джип, пропахший табаком и консервами. Мансур сразу подумал об отце. Тот даже в Москве в джипе таскал с собой и питьевую воду, и консервы — все самое необходимое, как если бы ему пришлось вдруг выживать в пустыне, воевать одному против всех, и тогда машина стала бы его единственным пристанищем, домом и столовой.

Мобильный телефон проводник попросил отдать ему еще в городе, разобрал его цепкими смуглыми пальцами и сунул в экранирующую сумку.

Пока не стемнело, за окном промелькнули окраины Эрбиля, несколько деревень, а затем уже ехали по серпантину в горы. Мансур увидел курдский флаг на холме. В полутьме полотнище показалось черным. И это видение было тревожным. Он разглядел и силуэты домиков ферм.

Затем ехали в темноте, в горах, с выключенными фарами. Посты проезжали, но Мансур некоторые из них даже не заметил, настолько они были хорошо замаскированы. Хотя первый кордон из трех бойцов с автоматами стоял прямо на дороге. Заглянули в машину, пахнув табаком и мятной жвачкой, кивнули водителю, услышав от него пароль. Затем позволили ехать дальше.

Опустив оконное стекло, Мансур вдыхал сырой горный воздух, куртка, которую пришлось застегнуть доверху, не спасала, холод пробирал до костей. Пахло мокрыми камнями, туманом и близким снегом. Он знал этот запах, и в Москве всегда ощущал, когда начнется снегопад, — предчувствие метели пробиралось в город задолго до снежного заряда пронзительным холодом, сушило губы и морозило уши.