Книга Новобранцы холодной войны, страница 57 – Ирина Дегтярева

Всегда вызывали особый контрразведывательный интерес те зарубежные студенты, которые норовили остаться на ПМЖ в России. Гораздо понятнее такое же стремление у русских студентов за рубежом, порожденное девяностыми, когда из каждого чайника расписывали, какая прекрасная жизнь на Западе. Это в подкорке засело. Вот и цепляются зубами — замуж выходят, женятся, лишь бы приобщиться к западной «культуре». Хотя понятно и их стремление в конечном счете вернуться домой, в Россию. На поверку под красивой оберткой оказываются горькие конфеты — чудовищные налоги, в Германии даже налог на дождь, падающий с неба на твой участок (если таковой у тебя, к счастью или не дай бог, все же есть), ведь вода отводится в канализацию. Высокие цены на продукты, на коммунальные услуги, на лечение и обучение. А последнее время еще навязывание идеалов меньшинств, а проще говоря, извращенцев.

Отправил Фролов в СВР и фотографии Джесуса, сделанные Яфаровым в Интерклубе, и копию его загранпаспорта, полученную в погранслужбе. К удивлению Фролова, ответ пришел довольно-таки быстро. Обычно на такого вида запросы уходило от двух недель и более того. Да и не так уж много могли там сотрудники резидентуры, за которыми зачастую довольно плотно ходили контрразведчики страны пребывания.

И все же ответ пришел, причем довольно любопытный. Не то чтобы Джесус был в розыске. Нет. Иначе бы его не выпустили из страны, но грешки за ним водились. Как догадался Фролов и об этом доложил Яфарову, у резидентуры были люди в местной полиции. Они по своим каналам пробили Джесуса, и выяснилось, что его задержали за махинации с антиквариатом. Неясно, либо подделки сбывал, либо и сам участвовал в изготовлении. Но самое успешное во всем этом — удалось заполучить копию из карточки, заведенной на Джесуса Серрано в полицейском управлении Мадрида.

— А чему ты радуешься? — мрачно спросил Виктор. Он сидел за письменным столом, подставив под подбородок кулаки, и выглядел недружелюбным.

Фролов, увидев его таким, представил себе Яфарова с кривым ятаганом на боевой лошади и подумал с облегчением, что татаро-монгольское иго осталось в далеком прошлом, но все же некоторые представители еще третируют славян.

Виктор только что разговаривал с тещей, и та выдвинула ему ультиматум, что если они с Аллой не заберут Димку домой, то она придет с одиночным пикетом туда, где не так давно стоял Феликс Эдмундович.

Виктор лихорадочно прикидывал, что сделать, чтобы выцепить Аллу из лап ее руководства и отправить за сыном. Но так и не придумал. «Пусть сама со своей мамашей разбирается. А Димке все равно где двойки получать». Он заглядывал периодически в электронный дневник одиннадцатилетнего оболтуса, и руки чесались заняться энергичным воспитанием. Но сын — везучий поросенок, до него не добраться в ближайшее время.

— Чему ты радуешься? — повторил он. — Теперь у меня лично добавилась головная боль. Если его задерживала полиция, то должны были быть основания, если они были, то почему его не посадили, даже до суда дело не дошло. Выпустили, а потом он вдруг поехал учиться. Психологически не состыкуется. Мошенник внезапно воспылал стремлением к учебе, и не где-нибудь, а в России. А затем здесь остался… Ну это подходит и под тот вариант, что он не хочет встречаться снова с полицией, а потому прячется, маскируясь под медведя в ушанке. Но этот же мошенник стал преподавателем в РУДН, что, согласись, непросто.