Книга Под наживкой скрывается крючок, страница 101 – Ирина Дегтярева

Ермилов ждал его уже в кабинете, стоял у окна, высокий, опершись рукой о стену, подняв голову к окну, забранному решеткой. Его вид отчего-то нагнал на Юрия Леонидовича такую тоску и чувство безысходности, что он едва в голос не завыл.

Но все же довольно нахально спросил:

— Почему меня не переводят в «Лефортово»? Я не буду говорить до тех пор, пока не выполните это условие!

— Думаю, не стоит в вашем положении ставить условия. Тем более есть сомнения.

— Какие сомнения? — он вскочил. — Говорю же вам, я работал пять лет на британскую разведку. Что вам еще надо?!

— Детали вашего общения, которые мы сможем подтвердить каким-то образом. Иначе это можно расценивать как банальный оговор для того, чтобы улучшить условия пребывания в СИЗО. И сядьте, пожалуйста!

— Что вы хотите? — Юрий Леонидович опустился на стул, сел боком к столу, облокотившись одной рукой о колено. На Ермилова он не смотрел, подавленный, опустошенный. — Спрашивайте.

— Ну, например, кто вас вербовал, при каких обстоятельствах? Каким образом на вас вышли?

— Я сам хотел…

Он начал говорить, и Ермилов видел его в профиль. Юрий Леонидович словно заучил речь, подготовился. Думал ли он, что когда-нибудь ему придется давать показания следователю, находясь в СИЗО и видя в обозримом будущем только мрачные перспективы? Наверняка. Ведь он неглупый человек.

— Полагал, что это поможет мне в дальнейшем… В карьере.

— Что, предательство? — не удержался Олег.

— Сотрудничество с людьми, имеющими несоизмеримо большую власть, чем все мои знакомые и коллеги вместе взятые, — спокойно ответил Юрий. — Мне было это интересно.

— И что вы предприняли? Не думаю, что так просто выйти на представителей английской разведки?

— Один мой знакомый кипрский бизнесмен помог. Он знал некоторых таких англичан, поскольку местный. Устроил мне встречу.

— С кем и где?

— В Пафосе, в ресторанчике на набережной.

— Где? — переспросил Ермилов, испытывая волнение, вспомнив августовский день, когда Руденко показал ему Дедова, шествовавшего в ресторан. Неужели тогда, у них под носом, он тоже шел на встречу со связным?

— В Пафосе, — громче повторил Дедов.

— Кто пришел на встречу?

— Он сказал, что его зовут Джек.

— Как он выглядел? Нужны какие-то приметы.

— Англичанин, — пожал плечами Юрий Леонидович. — Высокий, моложавый. Во всяком случае, выглядит гораздо моложе своих лет. У него на пальце перстень с белым камнем, странным таким, неприятным… Глаза серые, взгляд такой же неприятный, как его перстень.

«Почему Джек? — глядя исподлобья на предателя (а в том, что он предатель, уже не было ни малейших сомнений), Ермилов вспомнил Линли. — Ведь это именно он. Только я его видел постарше, четырьмя годами позже».

— Допустим, — кивнул Олег, записывая показания в протокол. — А в этом августе вы встречались с ним в Пафосе?

— С Джеком? Нет. С другим человеком. С Тедом. Я встречался либо с ним, либо с Джеком.

— Как он выглядит?

— Тед? Невысокий, ниже меня, точно, крепкий такой. Нос у него очень большой. Только нос и запоминается. У Теда еще залысины — лоб довольно высокий.

— Вы встречались с ним в том же ресторане? А где именно? На улице за столиком?

— У этого ресторана нет столов на улице, — с каждым новым словом, которое выдавливал Дедов, у него словно иссякали силы. Он сутулился. — Мы всегда сидели на втором этаже.