Книга Под наживкой скрывается крючок, страница 106 – Ирина Дегтярева

Дедов погрузился в глубокие раздумья. И ни Ермилов, ни уж тем более Сорокин не нарушали эту паузу, позволяя Юрию осознать, что мечта об одиночной камере в «Лефортово» испаряется и утекает в щель оконной рамы, к недосягаемому, пусть и низкому, зимнему московскому небу.

— Скоро снег пойдет, — сказал вдруг Олег вполголоса, обращаясь к Сорокину. — А мне еще надо в магазин успеть забежать. Дома шаром покати.

Он вел себя так, словно Дедова уже увели конвойные. И по тому, как Юрий Леонидович вздохнул, Сорокин понял, что Дедов почувствовал себя сидящим все в той же камере, среди толпы не слишком доброжелательных соседей.

Сорокину все больше нравился этот следователь. Есть в Ермилове внутренняя сила и, несмотря на легкий профессиональный налет цинизма, четкое понимание, где черное, а где белое. Психологический подход к подследственному…

— Еще кое о чем я бы хотел заявить.

Ермилов взглянул на часы, все еще демонстрируя безразличие. Сорокин в этот момент за ним наблюдал с внутренней улыбкой, с большим интересом, чем за страданиями Дедова. Но до тех пор, пока Юрий Леонидович не заговорил:

— Странный случай произошел во время одного из наших разговоров с Джеком… В посольство приехал в 1999 году в командировку кадровик из Внешторга. А у нас такая договоренность была с Джеком — я сообщал ему о всех сменах состава сотрудников посольства — кто в отпуске, кто кого заменил. Старался собрать как можно больше информации биографического характера, бытовых мелочей. Все это ценил Джек, — Дедов осекся, посмотрел на следователя и фээсбэшника и, обнаружив два внимательных, но безэмоциональных взгляда, продолжил: — Этот Виктор Сергеевич мне не понравился. Что-то в нем было такое… Он вел себя довольно высокомерно, дескать, начальник управления кадров — вершитель судеб. Многие перед ним, конечно, заискивали. Я был уже торгпредом и волей-неволей приходилось с ним общаться. Он производил на меня отталкивающее впечатление. Глаза просто сверлили собеседника. Крайне неприятный тип. Он работал на Кипре, когда я был в отпуске, в 1995 году… А тут мне с ним пришлось работать вместе. Так вот, встретились мы с Джеком как обычно, и я начал рассказывать ему о перестановках в посольстве, о том, что приехал довольно интересный человек, имеющий доступ к информации, кто и на какой должности работает во всех торгпредствах РФ по миру. Хотел было дать его психологический портрет, который успел для себя создать. Только я начал говорить, а Джек меня вдруг прервал. Совершенно не в его манере, он всегда очень внимательно слушал. Перевел разговор на другую тему, а когда я вернулся к разговору о Викторе Сергеевиче, Джек сказал, дословно: «Этот человек нам неинтересен». Дословно, — повторил Дедов и взглянул на Сорокина, а затем и на Ермилова.

— Ваш вывод? — Сорокин глядел прямо на Юрия Леонидовича.

Ермилов смотрел на них чуть сбоку, и ему бы сейчас не хотелось оказаться на линии этого взгляда.

— У меня создалось четкое ощущение, что Виктор — их человек и очень важен для Джека. Он так напрягся при упоминании его имени. Больше мы ни разу с ним не говорили о Викторе Сергеевиче.

— А вы сами не проявляли инициативу? Не попытались вызвать Виктора на разговор?

Сорокин и Дедов посмотрели на следователя с недоумением.