Книга Под наживкой скрывается крючок, страница 80 – Ирина Дегтярева

— Ты же взрослый мальчик, — улыбнулся Алексей. — И не называй меня дядей! Это смешно. Мы почти ровесники.

— Ничего смешного, — обиделся парень. — Это, во-первых, из уважения, а во-вторых, отец велел. Кстати, насчет «взрослого мальчика». Все правильно, конечно. Только ты же видел, как он ко мне относится. — Кирос потер шею смущенно. — Для него я всегда мальчишка. У нас, у греков, да и у киприотов, — это традиционно, попробуй старшему что-нибудь поперек сказать…

— И это правильно, — вздохнув, согласился Руденко, вспомнив своего Мишку, который то и дело огрызается и тут же прячется под стальное крылышко матери от гнева отца. — Так что с машиной?

Обычно машины дипломатов, попавших в ДТП, ставили во дворе посольства. Но по приезде из отпуска, Алексей не увидел разбитой машины торгпреда.

— Ваш посол сначала велел машину пригнать к вам. Но когда увидел то, что от нее осталось, разрешил забрать на свалку. Вначале ее, правда, тщательно осмотрел твой коллега. Я даже опасался, что он застрянет там где-нибудь в исковерканном железе, так он усердствовал.

— Где машина? — упрямствовал Алексей.

— На одной нашей полицейской стоянке. Я прибрал ее, не разрешил пускать под пресс. Так и чувствовал, приедет тиос Алексис и строго спросит: «Где машина?», а если я ничего вразумительного не отвечу, за меня возьмется отец. А я еще молодой, неженатый, мне пожить охота… Что ты смеешься? Это правда жизни.

— Что у тебя еще по этому делу? Ты ведь не только из-за страха перед отцом так прозорливо машину не утилизовал.

— Ну, есть кое-что. Но так, навскидку я не помню. Надо подъехать в офис, поглядеть бумажки.

— Сейчас поедешь, поглядишь и привезешь их мне, можно копии.

— А обед?

— А я посторожу. — Лицо Алексея оставалось невозмутимым. Он закинул маслину в рот и, склонив голову к плечу, поглядел вопросительно на Кироса.

— Уже иду, — пробурчал тот, схватив со стола хлеб, политый маслом с травами. — Я быстро, — предупредил он.

Действительно, обернулся он быстро и накинулся на жирную жареную камбалу, которую, как распорядился Алексей, подали как раз к его появлению. Кирос занялся рыбой, а Руденко — документами.

* * *

В одной из комнат для допросов «Матросской тишины» было накурено и душно. Топили уже по-зимнему. За оконцем, расположенным высоко под потолком и забранным решеткой, брызгал дождик, будто старый желчный старик плевался. Снаружи поздняя осень и пронзительно свежий воздух, и промозглая сырость с налипшими на мокрый асфальт опавшими листьями.

Духота и запах казенного, пыльного помещения со старой обшарпанной мебелью и окрашенными в тошнотворный оттенок стенами нагоняли на полковника Ермилова привычную тоску и сонливость. Да еще погода пасмурная…

Юрий Леонидович Дедов, сидящий напротив Ермилова, сутулился и выглядел сегодня подавленным. Он уже успел пожить в камере, пропитаться тюремным духом и осознать, что арест — это не случайность, помощь ниоткуда не придет, а влиятельные люди, считавшиеся еще несколько дней назад друзьями, вычеркнули его из своей жизни.

— Дедов, вы один из управляющих акционеров Банка Кипра, — огорошил его Ермилов, показывая копии документов. — Я уже послал официальный запрос на Кипр, и, полагаю, мы получим ответ в ближайшее время. Здесь также копии квитанций на ваши расходы по приему важных гостей на ваших виллах на Кипре. Или вы все же признаете, что купили эти виллы ваши гости, а на вас лишь зарегистрировали недвижимость?