Книга В тени скалы, страница 71 – Ирина Дегтярева

Везли около часа, из чего Ясем заключил, что они где-то около Ашкелона или Сдерота, в районе пустыни Негев – направление Тарек определить не смог. И чем дальше они удалялись от «Эреза», тем более тусклой и призрачной становилась надежда на Руби.

Когда машина остановилась и Ясема выволокли наружу, ему показалось, что они все-таки в пустынной местности. И жар здесь от земли исходил особенный. Тареку и без того удавалось с трудом дышать через пыльную мешковину, а тут он и вовсе едва не задохнулся, пока его не завели в помещение, где стало полегче.

Его приволокли в комнату без окон. В этом он убедился, когда с него сдернули мешок. Щурясь, он обнаружил стоящего перед собой высокого худощавого доктора в салатового цвета хирургическом костюме – куртке с короткими рукавами и широких брюках. Почему-то не возникало сомнений, что он именно хирург. Врач другой специализации здесь вряд ли кому-то понадобится.

Щелкнув противно резиновыми перчатками, он принялся осматривать Тарека. Заинтересовался окровавленным плечом, разбитым прикладом автомата. Велел солдату на иврите снять с Тарека наручники.

Ясем долго тер посиневшие запястья. Доктор брызнул ему на ссадину какой-то спрей, по-видимому, антисептический. Послушал сердце. С задержанным не разговаривал, из чего Тарек заключил, что он либо не знает арабского, либо не имеет права вступать в разговор.

Когда Тареку не надели снова наручники – это его нисколько не порадовало. Значит, он находится в том месте, откуда не сбежать. Для перехода в другое помещение ему на голову снова надели мешок.

Ясем догадывался, куда его привезли. Подобное заведение, принадлежащее ведомству Шин-бет, находилось и в западном Иерусалиме – центр дознания, прозванный «скотобойней» за методы допросов, процветающие там. Ему рассказывали о нем палестинцы, чьим родственникам с Западного берега Иордана довелось там побывать.

А самое неприятное, что Тарек знал эту кухню изнутри. Он понимал, зачем осматривал доктор, – чтобы знать какой уровень допроса задержанный потянет. Его будут мордовать и ломать физически и психологически, ничего не предлагая и не спрашивая.

Липкий страх сделал тело безвольным. Ясем слишком хорошо осознавал свое ближайшее будущее.

Они стали спускаться по лестнице. Потянуло холодом по ногам, как из склепа. И воняло снизу, как из склепа.

С Тарека у доктора сняли часы и ремень. Гутру и уккал он потерял еще у КПП, когда прятался за бетонным блоком. «Хорошо хоть не раздели», – порадовался Тарек тому малому, что у него осталось. В Ираке он со своими подчиненными практиковал и раздевание, чтобы как можно быстрее начать разложение человеческой личности – с унижения. А для араба быть обнаженным особенное унижение.

Камера, в которую привели Тарека, тоже была без окон. Матрас на полу и рваное одеяло, словно его кто-то пытался порвать на лоскуты, чтобы на них повеситься. Ясем осмотрел узкую пеналообразную камеру и понял, что тут и повеситься не на чем. Шероховатые сырые стены, унитаз и дверь – вот и все достопримечательности.

Больше всего сейчас тревожила мысль, что будет, если израильтяне раскопают его настоящее прошлое, не Басира Азара, за которого он себя выдает, а Ясема Тарека.

Они забрали и цепочку с жетоном, принадлежавшую Наджибу. Есть ли у них базы данных иракских солдат и офицеров, личные идентификационные номера? Его не удивило бы, что во время вторжения эту информацию никто и не подумал уничтожать, чтобы она не досталась врагам. А если она попала в лапы США, то и Израиль, вполне возможно, имел доступ к этим базам данных. Не составит труда понять, что по возрасту он не может являться Наджибом Тареком. Начнут искать связь…