Книга В тени скалы, страница 72 – Ирина Дегтярева

Если осознают, что к ним попал человек, бывший в близком окружении ненавистного им Саддама Хусейна, один Аллах знает, какие кровожадные планы могут взбрести им в головы.

Показательный суд, выдача его иракскому правосудию, американцам, еще к тому же его очевидная родственная связь с ХАМАС. В Ираке на нем, помимо прошлого, ненавистного нынешним шиитским властям, висит и террористическое настоящее – созданная им группа сопротивления, пусть не слишком эффективно, но все же действующая против руководства страны.

«Надо же так вляпаться на пустом месте, – Тарек прошел два шага до двери и обратно. – Чего им приспичило именно сейчас нападать на палестинцев?»

Через полчаса за ним явились. Последовал все тот же мешок на голову. Пинками погнали куда-то, уже не поднимаясь по лестнице и оставаясь на том же, как посчитал Ясем, подземном уровне. Ему снова натянули на руки пластиковые наручники и, когда привели в какое-то помещение, начали бить, не снимая мешка с головы.

Он готовил себя к такому развитию событий, но одно дело понимать это умозрительно и совсем другое, когда чьи-то крепкие кулаки соприкасаются с твоей головой, ребрами, животом. Они не слишком усердствовали, только так, чтобы понял, куда попал и что с ними шутки плохи, чтобы побитое тело посылало импульсы мозгу – не трепыхаться и соглашаться на все условия. Тело имеет особенность руководить мозгом и поступками.

Били двое, гоняли ударами Тарека от стены к стене, периодически перебрасывались фразами на иврите и смеялись. Он молчал, старался не кричать и не стонать, чтобы не подзадоривать своих мучителей. Он подумал, что так же мордовали Саддама, когда его схватили, и это придало Тареку сил. Судя по тому, что Хусейн сказал перед казнью, им не удалось его сломить. «Бог велик. Исламская община победит, и Палестина – арабская территория. Пусть будут прокляты американцы и персы!»

Тарек помнил эти слова наизусть и сейчас машинально повторял их про себя. Он не был фанатиком, но все, что происходило за последние двадцать – тридцать лет на Ближнем Востоке, приобрело для Тарека зримый образ, когда Саддам с переломанной шеей повис в петле. Это арабский мир подвесили вот так – в петле искусственных революций, гражданских войн, борьбе за ресурсы, а табуретку выбил радикальный ислам – терроризм и банды.

«Бог велик… Бог велик», – твердил Тарек. И вдруг засмеялся. Он-то думал, что хуже и быть не может после гибели детей и жены…

Его неуместный смех заставил избивавших его людей остановиться. Тарека увели в камеру и оставили в покое. Он повалился на матрас и обнаружил в углу пластиковую тарелку с едой. Кусок хлеба, три маслины, горсть риса и пластиковый стаканчик с водой. Тарек поел, не собираясь растрачивать силы на демонстративные бессмысленные голодовки. Видел он тех, кто в тюрьме Мухабарата в Ираке пытались отказываться от еды. Они сдавались на допросах быстрее остальных.

Вкуса еды он не почувствовал, все забивал привкус крови, сосредоточившийся во рту.

Тарек был разбит и физически, и морально, испытывал сонливость и опустошенность. Он плохо понимал, сколько времени прошло с момента его задержания на КПП, но догадывался, что время к вечеру.

Он прилег на матрас, вонючий и сырой. Нашел положение, чтобы не испытывать боль. Но спать ему не дали. Каждые десять минут в дверь оглушительно стучали. Солдат по ту сторону ходил по коридору и лупил в двери камер. Через два часа такой стукотерапии сон как рукой сняло. Осталась тяжесть в голове. Прикинув, как часто солдат устраивает побудку, Ясем начал считать время. На третьем часу сбился. И только в нервном напряжении ждал, когда снова загрохочет. Еще через какое-то время в камере стало очень холодно. Из решетки под потолком нагнетался кондиционированный воздух.