Книга В тени скалы, страница 93 – Ирина Дегтярева

Тарелки, частенько летевшие в его голову, пятно от бутылки красного вина, оставшееся на стене квартиры Руби в Тель-Авиве (он до сих пор его не закрасил), – все эти воспоминания будили тревожные ощущения. Возвращаясь домой, Руби каждый раз, поглядев на эту бордового цвета кляксу, качал головой и вздыхал.

Ему сейчас приходилось непросто, и это не осталось без внимания Гилы.

— Ты изменился. Выглядишь жалким, впрочем, как всегда.

— Тогда в чем изменения? – не удержался Руби.

— Еще более жалкий, чем всегда, – убийственно уточнила Гила. Она плюхнулась в салоне яхты на диван, скинула шлепанцы и водрузила ноги на подлокотник. Пожалуй, только ступни выдавали ее профессию, то, что большую часть времени Гила проводила в берцах. Хоть и покрывал розовый лак ногти, но ступни выглядели натруженными.

Сумку она бросила на кресло. Руби задумчиво посмотрел на этот, мягко говоря, объемный баульчик из джинсовой ткани. Он понадеялся, что там лежит и ее «Глок», с которым она обычно не расставалась.

— Мне кажется, ты позвонил не просто так. – Она поворошила свои кудряшки.

Выглядела Гила воспитательницей детского сада. Миловидная, с короткими кудрявыми каштановыми волосами, карими с поволокой глазами, с густыми бровями и тонкими, красиво очерченными губами. Она говорила бархатистым голосом, всегда проникновенно. Она и гадости говорила так же проникновенно.

— Ну а ты приехала не просто так. Пойдем наверх, я хочу вывести яхту в море. Сможем там искупаться. Порыбачить. Ты любила когда-то.

— Может, еще книжки почитаем? – сказала она, вставая и потягиваясь.

— Здесь только брошюры по технической эксплуатации яхты, – вежливо предложил Руби.

— Иди ты! – Гила запустила в него шлепанцем.

— Все те же манеры, – посетовал он, увернувшись.

— Ты просто не можешь устроить личную жизнь. И понял, что любил меня всегда. Куда ты?

Руби пошел наверх к штурвалу. Запустил движок. Сердитая Гила выбралась следом.

— Швартовы, – подсказал он ей.

Гила отдала честь, приложив ко лбу правую руку в характерном жесте. И как была босая, перебежала на пирс, отвязала от пала [Пал – чугунная тумба или несколько свай, вбитых в грунт, за которые заводятся швартовы] концы и перекинула их на яхту. И запрыгнула следом, легкая, гибкая.

Палуба чуть вздрогнула, заработал мотор, и яхта двинулась к выходу из порта. Зажурчала вода вдоль бортов. Ясем не без содрогания подумал о морской прогулке. Он любил чувствовать под ногами земную твердь, а не зыбкую палубу. Но пришлось полагаться на Руби, и не только в умении управлять яхтой, но и манипулировать сознанием Гилы.

— Как я тебе в виде матроса? Целый рав-серен у тебя в качестве юнги, – кокетничая, сказала она и уселась на скамью перед штурвалом, за которым встал Руби.

— Подчиненная, смиренная роль тебе идет больше. – Он начал выводить яхту из марины медленно, маневрируя, чтобы не задеть борта соседних яхт.

Пока Руби вел судно мористее, подальше от берега, Гила без церемоний разделась, оставшись в оранжевом бикини, и, приняв горизонтальное положение, нежилась на солнце. Делала вид, что уснула. Руби ощущал исходившее от нее напряжение, но не понимал, к чему это отнести, – скованность оттого, что они давно не виделись? Но для Гилы несвойственно испытывать смущение.

И все же он видел, ее что-то гложет. Руби не лез с расспросами, зная, как она этого не любит. Если посчитает нужным, сама расскажет. Он нашел место, где смог стать на якорь, и заглушил двигатель.