Книга В тени скалы, страница 94 – Ирина Дегтярева

Их окружала синева и тишина. Море было еще по-утреннему спокойным. Если и начнется легкое волнение, то к вечеру и если его нагонит ветром. Прогнозы обещали безветренную погоду на несколько дней.

— Ты был там? – вдруг спросила Гила, не открывая глаза.

— Где? – не понял он, но вдруг догадался, о чем она, сел рядом, щурясь от слепящей поверхности моря. – В секторе? А ты ездила туда в эти дни? Я знаю, что там действовали бойцы из «Шайетет 13» [«Шайетет 13» – подразделение специального назначения ВМС Израиля] в районе Судании… Когда ты успела?

— Так вышло. – Гила села и поглядела ему в глаза. – Мы обнаружили тоннель, идущий к нам, а в нем схрон с формой ЦАХАЛ и нашим оружием. Они, понятное дело, готовились к диверсии. Как-то спонтанно так вышло, что мы ринулись в этот тоннель, рассчитывая на внезапность. В общем, конечно, внезапность получилась. Мы попали в чей-то дом уже по ту сторону. Обычный дом, где оказались дети. Девочка лет десяти и несколько мальчишек. Мои парни стали палить во все, что движется.

Руби представил себе накал той ночи. Адреналин зашкаливал. В нарушение инструкций сунулись в тоннель, который мог быть заминирован.

Зомбированные политикой государства, телевидением, прессой, бойцы ЦАХАЛ чувствовали себя в своем праве. Прилетающие в Израиль ракеты и теракты отчасти обосновывают их агрессию.

И вот, вооруженные этим правом и отгораживающиеся им от здравого смысла, от собственной совести, как щитом, они ворвались в логово террористов и уже не различали, кто перед ними – бородатые радикалы, убийцы или дети и женщины.

— Хозяина просто не оказалось дома, – Гила покусала губу и продолжила, словно в унисон с мыслями Руби. – Мы оставили после себя кровь, бессмысленную и страшную. Выйти из дома мы не рискнули, вернулись обратно по тоннелю, заложив взрывчатку, и взорвали там все и сам дом заодно. Не думаю, что бойцов волновало желание скрыть следы расстрела этой семьи, их беспокоило, чтобы арабы не начали преследование. А так – дом в руинах, трупы сгорели, ход в тоннель завален. Конечно, сложно списать на ракетный удар, разница в характере взрыва очевидна.

Руби заметил, что у Гилы слегка подергивается щека. Этого тика у нее раньше он не замечал.

— А когда мы вернулись на базу, они друг перед другом начали бахвалиться, как «замочили хамасовских отродий».

— Ты воспылала любовью к хамасовцам? – Он уже прикидывал, как использовать смену ее всегдашней воинственности на уныние и даже депрессию по поводу разворачивающейся в секторе Газа войны. – Ты же и раньше участвовала в операциях в секторе. Что тебя теперь так смутило?

Гила не торопилась отвечать. Прошлась по палубе, потягиваясь. Она вдруг встала на край палубы и прыгнула в воду. Долго не выныривала, а потом, когда появилась на поверхности воды, крикнула:

— Я отдыхать приехала! Вода теплая, только по ногам холодным течением… Ныряй ко мне.

Руби спустил трап по борту и последовал ее примеру. Ему не хотелось купаться, он мог думать только о том, что в каюте на яхте ждут Тарек и его пленник и вряд ли удастся обойтись без их вмешательства.

Откровения Гилы имеют определенные границы. Она присягала Израилю, именно в этой стране она смогла сделать военную карьеру. Ей пришлось через многое пройти, чтобы добиться своего. Скорее всего, расстрел палестинской семьи станет банальным кирпичиком в строительстве ее дальнейшей карьеры. Пусть и с кровавым оттенком. В общей массе кирпичиков это не будет слишком заметно, только если сама Гила вспомнит. Нет, Руби не обольщался.