Книга Черный халифат, страница 50 – Ирина Дегтярева

Водные ресурсы являлись камнем преткновения между Израилем и Сирией, и не только… Со стороны Сирии были поползновения отвести воды Иордана на свою территорию незадолго до «шестидневной» войны. Закончилось это тем, что Израиль разбомбил технику, рывшую новое русло реки. А еще палестинские арабы и террористы Эль-Фатх… Многое накопилось и не нашло разрешения. Ушло в песок Израиля и Сирии, которого хватает на Ближнем Востоке…

Вопросы тут регулируются неторопливо, вязнут в зыбучих песках, дни разделены салятами, предваряемыми тягучими азанами муэдзинов: «Аллах велик! Свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха! Свидетельствую, что Мухаммад посланник Аллаха! Спешите на молитву!..» Ночи обрушиваются и приносят иногда холод, а чаще духоту.

А уж если вопросы все же находили ответы, то некоторых они приводили на площадь в качестве зрителей, а других – в последней в их жизни роли, в роли приговоренных. Миражи, загадочные, красивые, сменялись реалистичными картинами кровавых расправ.

Кстати, та «шестидневная» война привела к сближению СССР и Египта, что мог предвидеть, но вряд ли мог предотвратить Израиль.

Версий было у Горюнова много. Разобраться бы, какая верна.

Зачем Израилю Америка под боком в Сирии, как в Ираке или Афганистане? Чем американцев отпугнуть от вторжения и наземной операции? Терроризм! Не их группировкой, ручной, как «Аль-Каида», а чем-то еще. Тогда-то ИГИЛ отпочковался от «Аль-Каиды».

…Петр повторил вслед за Аюбом в завершение полуденной молитвы приветствие, повернув сначала голову направо, затем – налево: «Ас-саляму алейкум а-рахмату-ллах» – мир вам и милость Аллаха.

К окончанию молитвы вернулся Галиб. Начали переносить ящики с патронами в дом… Когда они занесли ящики, снаружи раздалась стрельба из крупнокалиберного пулемета.

Пробежав по хрустящим обломкам штукатурки и камней по лестнице на плоскую крышу, Горюнов резко присел, обнаружив себя открытым со всех сторон. Только у края крыши лежали мешки с песком и каменные блоки в сколах от пуль. Петр, ссадив колени, был вынужден плюхнуться на усыпанную камнями крышу, пулеметная очередь прошла над головой. Тут он в полной мере осознал, что попал на войну и вся его теоретическая подготовка может потерпеть фиаско.

Чуть приподняв голову, Петр заметил пыльное облачко дальше по улице. Стреляли с крыши, поэтому снять пулеметчика представлялось возможным только с другой крыши. Попривыкнув к летящим над головой пулям, он подобрался к краю, под прикрытием камней и бруствера из мешков осмотрелся. Нашел подходящую точку для снайперской работы.

— Ты чего тут? – подполз Галиб. – Поехали, надо на машине туда поближе сунуться. Тогда мы им дадим. Уже выбивали их оттуда, упорные…

— Там что? Наша территория? – Петр указал на приглянувшуюся ему крышу.

— Была. Сейчас не знаю. Месяц не варился в этом котле.

— Хочу туда пробраться. Оттуда можно снять пулеметчика.

У Галиба было такое выражение лица… Если бы Галиб не был арабом, то наверняка произнес бы нечто вроде: «Безумству храбрых поем мы песню». А так он только поцокал языком.

Петр нащупал в кармане пластмассовый компас. Когда он заезжал в дом к Аббасу, то произвел некие манипуляции с компасом-передатчиком, внеся на него всю ту информацию, которой обладал на данный момент.