Онлайн книга «Черный халифат»
|
Ему привиделось, что он едет в машине по заснеженной подмосковной дороге. Наверное, направлялся к матери… Монотонное движение, снег на обочинах, скольжение дворников по лобовому стеклу. Он помнил, что продал машину перед командировкой в Ирак. И тем не менее ехал на ней. Снег не таял на лобовом стекле, дворники скребли намерзавшие льдинки. При отсутствии видимости невозможно было продвигаться вперед. Петр остановился на обочине. Снег скрипел под ногами, когда он обходил машину. И хотелось спать. Петр с трудом приоткрыл глаза, чувствуя тупую боль в затылке и тревожный холод у левого виска. Какая-то женщина склонилась над ним в черном никабе. — Зарифа? Он мельком увидел, что лежит в своей комнате в доме Аббаса. Рюкзак – у окна. Часть вещей оставил здесь, перед тем как ехать с Аюбом и группой. «Ну да, – вяло возникло в голове воспоминание. – Мы воевали. Потом мина прилетела…» — Зара, – снова хрипло позвал он. — Как ты меня узнал? – засмеялась она под никабом. Глаза блестели… — Все-таки жена, – пробормотал он. — Тихо ты! – шикнула она. – Аббас услышит. Он тебе покажет… — Я тебе развода не давал. – Он попытался сесть и почувствовал боль в левой руке. Нащупал повязку повыше локтя. – Что там? Как я сюда попал? — Не помнишь? – Зара сняла никаб, явив ему свое пухлое личико. – Ильяс тебя перевязал, дождался, когда вернется Галиб. Потом привезли сюда. Ранение пустячное, сквозное, осколочное… Я зашивать не стала, чтобы грязь вся вышла… — Ты? Зашивать? – Петр все же сел на кровати, испытывая легкое головокружение. — Вообще-то я в Стамбуле медсестрой работала. Не хирург, конечно, но кое-что умею… – Она выключила вентилятор, от которого Горюнов так сильно замерз. – Ты четыре дня в беспамятстве пролежал. Контузило довольно сильно. — Ко мне кто-то кроме тебя подходил? Она хмыкнула, догадавшись о его опасениях. — Ты почти все время молчал. А если начинал говорить, то на арабском. Воздуха тебе все не хватало. Пришлось вентилятор принести. — Заморозила меня совершенно, – поежился Петр. – Дай футболку. — Иди вымойся сперва, – посоветовала она. – Только руку не мочи. Он встал, схватил ее за плечо и легонько тряхнул: — Ты почему мне про Мансура не говорила? — А ты сам слепой, что ли? И потом, скажи я тебе тогда, может, ты бы сюда не поехал или меня не взял бы… — Ага, вот с этого и начинала бы. А то в Стамбуле: «Эфенди Брожек…» Я, конечно, понимаю, что сладкий кефир смиряет гнев, – вспомнил арабскую поговорку Петр. – Но перехитришь когда-нибудь саму себя. Курдянка дерзко отмахнулась. «Попробовала бы она так с Аббасом, – нахмурился Горюнов. – Что их связывает? Не похоже на горячие чувства. Оба слишком прагматичны». — Где Аббас? — Не отчитывается передо мной, – обиженно отрезала Зарифа. – А вот Аюб спрашивал, как ты. Жаждал тебя видеть… — Лучше бы бабки за бои платил. — Вон они, на подоконнике. Аюб сказал, что двести пятьдесят за месяц и по сто пятьдесят за каждый бой. Еще триста он добавил за ранение. Сказал, что ты с пулеметчиком разобрался вовремя. Зара надела никаб, прежде чем выйти из комнаты. — Поесть бы что-нибудь. Только не консервы из тунца, – попросил вдогонку Горюнов. — Обойдешься, – глухо из-под никаба раздался ответ. «Наказание плетьми на площади для такой лярвы пришлось бы кстати», – хоть в чем-то согласился с законами шариата Петр. Впрочем, за дерзость жену вряд ли бы подвергли такому наказанию. |