Книга По острым камням, страница 109 – Ирина Дегтярева

Петр никогда не стал бы организовывать конспиративную квартиру в таком месте. Это только от большой самоуверенности. Он предпочитал пользоваться теми квартирам, которые располагаются в многолюдных домах, где мелькает масса посторонних физиономий, где никто никому не нужен и не интересен, где никто никого не запоминает. И само собой нет камер видеонаблюдения.

В данном случае приходилось полагаться на местного контрразведчика Наваза. Однако, проходя по двору, Горюнов старался держать голову как можно ниже, словно искал монетку на асфальте. Хотя теперь уж наивно прятаться. Сфотографировать его, существуй такая необходимость, могут и не таясь. Какие основания у него будут отказываться?

Но Наваз не то, что фотографировать, он и видеть Горюнова не жаждал. Едва отпер входную дверь, тут же распорядился: «Тебе туда», указав на узкий коридор, ведущий в дальнюю комнату, оказавшуюся кухней с высоким столом-стойкой, на котором стояли чашки на подносе. Тут, к удивлению Горюнова, находился парень в коротком пиджачке, напоминающим униформу официанта, синем с красными отворотами и красной отделкой на карманах.

— Вы будете чай? — вежливо поинтересовался он, чуть склонив голову с коротко стриженными черными густыми волосами.

— Нет, спасибо, — Горюнов ответил так же по-английски и остановился в растерянности посреди кухни.

«Официант» предложил ему сесть, а сам устроился на стульчике около двери. Он и правда тут выполнял, похоже, функции официанта и, наверное, охранника по совместительству. Горюнов не удивился бы, что он тут живет и обеспечивает в квартире порядок, но не суется в комнаты, когда там посетители. И все же его присутствие здесь — странно. Наваз должен ему абсолютно доверять, чтобы приводить людей, хоть и опосредованно, но связанных с ЦРУ. Ведь это может вызвать подозрения и по поводу его собственной особы.

Они просидели полчаса на кухне в напряженном молчании. Горюнов развлекался курением, попросив разрешения закурить. Задымил всю кухню, у официанта покраснели и без того красные от природы белки глаз, отчего он казался суровым.

Непонятно, как официант уловил тот миг, когда разговор Джанант и Наваза подошел к концу, но он вдруг встал и сообщил: «Вам пора. Пройдите по коридору к выходу». Сам парень не попытался выйти с кухни, словно привязанный к ней незримой нитью. В коридоре у двери стояла Джанант в гордом одиночестве, переминаясь с ноги на ногу в своих замечательных сандалиях с золотистыми ремешками. Ее вид показался Горюнову испуганным. Примерно таким, как на лестнице в разбомбленном доме в Сирии, когда Петр ударом ноги отбил ее следующий замах кинжалом.

Молча вышли, пересекли жаркий двор, ставший вдруг словно бы очень большим. Петр чувствовал, что ему в спину смотрят и не просто так, а через прицел. Его бросило в жар от этого ощущения. А он вчера отказался от пистолета, предложенного ему Разией. Попасться в руки местной полиции — полбеды, а вот с оружием и иракским паспортом… Кому понадобилось в них целиться? Смотреть им вслед мог Наваз, но решиться ликвидировать посреди двора около конспиративной квартиры — вряд ли. Только если Джанант открылась ему, сообщила о предательстве и о том, кто такой на самом деле ее телохранитель.

«У меня психоз», — подумал Горюнов и с трудом сдержался, чтобы не обернуться, когда звякнул велосипедный звонок на детском велосипеде. Это прозвучало как выстрел.