Книга По острым камням, страница 150 – Ирина Дегтярева

— Нет уж, потерплю. Мне нужна связь с Центром, а для этого надо вернуться в Пакистан. Но мы не можем до окончания акции. И не факт, что Наваз нас вернет, а не захочет использовать и дальше, снова и снова. Тут придется надавить на Захида, чтобы он тебя затребовал в Ирак. Ну об этом преждевременно… Сейчас надо сохранить Хатиму в целости и сохранности… М-м, — застонал он.

— Ты себя сохранить не можешь. Потерпи, промыть надо как следует. Здесь кругом антисанитария. Как я поняла, Хатима будет числиться погибшей. Тогда куда мы ее денем? В Пакистан «покойница» не поедет. Так ведь?

Горюнов кивнул, потому что от боли не мог говорить. У него был вариант. Он еще перед отъездом из Москвы разузнал фамилию афганского резидента, так же как и пакистанского. Для него дорога в посольство закрыта, так светиться он не может себе позволить, наверное, даже если бы приполз туда смертельно раненный. Только в случае если узнает такую информацию, от которой будет зависеть жизнь миллионов людей, мир во всем мире и все в таком глобальном плане. Не меньше. Одна его жизнь ничего не значит. Он это помнил все годы, которые прослужил в нелегальной разведке. И дело даже не в том, что его жизнь не имеет ценности. А в том, что за его раскрытием последует провал других людей, связанных с ним, а также людей случайных, мирных местных, знавших его, которых он возможно использовал втемную. Это чревато, особенно в странах арабского мира, где законы порой слишком суровы.

Пояс шахидки для Хатимы тоже подготовили. Горюнов сам контролировал его изготовление. Он позаботился, чтобы этот пояс не взорвался ни при каких условиях. Даже если Хатима не сможет выбраться из свадебного зала. А должна.

Петр инструктировал ее весь вечер накануне. Джанант так и уснула под его монотонный хрипловатый голос. Она отстирала бирюзовый шарф от его крови и забрала себе. Шарф и теперь лежал у нее под подушкой. Джанант внимала его голосу, как молитве, не понимая ни слова. Она впервые слышала, как он говорит по-русски, и поражалась, как мягко звучит речь. Джанант не верила, что Петр русский, да он это и не утверждал.

Она разобрала из всей его речи только фамилию Кравцов. Петр повторял ее настойчиво, много раз. Он составил шифровку и заставил Хатиму вшить ее в шов никаба.

Все дни до теракта, когда Джанант связывалась с отцом, докладывая ему обстановку, она намекала, что здесь, в Афганистане, она страдает оттого, что не может в полной мере служить ДАИШ и выполнять волю своего достопочтимого отца. Вал лести, по совету Горюнова, она накатывала волну за волной нежным ласковым голосом покорной дочери. И видимо такая тактика возымела действие, поскольку Захид нехотя признал, что она не должна заниматься непосредственно акциями, есть дела и поважнее. Он согласился, что ей стоит вернуться в Ирак и вести там вербовочную деятельность для «Вилаята Хорасан», отдавая предпочтение выходцам из бывших советских республик.

Такой посыл наводил Горюнова на мысль, что освоением территорий Пакистана и Афганистана «Вилаят Хорасан» не ограничится, поползет дальше, как сель. Грязь, щепки, мусор со всего арабского мира. Хотя из Турции бойцы не польстятся ни на какие деньги, они в Сирии бьются на стороне ИГ в надежде на расширение турецких земель и восстановление Османской империи. Их кормят в достаточном размере турки, турецкие спецслужбы снабжают оперативной информацией, с их позиций из оружия, которым не обладают игиловцы, обстреливают сирийских военных. Нет, им в Афганистане делать нечего. А вот сирийским головорезам и иракским есть резон. Они не видят перспектив оставаться в Сирии, где их давят и скоро додавят. Игиловцы с Кавказа, из Татарстана, из других регионов России, из бывших советских республик готовы ехать и в Афганистан. Лишь бы платили. Да и в России слишком серьезно работают по террористам, то одну сеть вскрывают, то другую, перекрывают финансирование. Возвращаться рискованно.