Книга Сын Йемена, страница 100 – Ирина Дегтярева

— Ну это мне решать, — лицо Рушди приняло задумчивое выражение и чуть лукавое. — Я же не просто так тебя туда отправляю. Там у нас вся документация кадрового характера. Сечешь, к чему я клоню?

— У меня будет допуск ко всем личным делам тех, кто был тогда с вами, кто знал о местонахождении Муслима и Хусейна?

— Вот именно. А потом отправишься куда-нибудь отдохнуть. Сделаем тебе документы, чтобы не по своим установочным данным. А там поглядим, как будут развиваться события. Уж больно Мохсен закусил удила.

— Ты меня отстраняешь от дел? Только назначили на должность…

— И в мыслях не было! Просто ты мне нужен живым. Придется тебя на какое-то время законспирировать. Только захватишь с собой Пича. Он мне тут не нужен, к тому же раненый.

— Мне тоже, — вздохнул Муниф.

— Есть насчет него кое-какие идеи, но об этом позже. Его надо учить и пристроить к делу. Некоторых раненых из мечетей отправили в Тегеран на лечение. Нам сейчас персы передали существенную гуманитарную помощь.

Муниф подумал, что догадался о ходе мыслей Рушди, когда тот в разговоре перескочил с Пича на иранцев. Уж не думает ли он сделать из мальчишки нелегала в будущем и отправить, да хоть бы и в Иран. Дружба дружбой, а разведка должна работать на всех направлениях. Судя по тому, что в разваленной стране Рушди размышляет о развитии службы разведки и контрразведки, он либо большой оптимист, либо идеалист. Хотя, наверное, только так и надо.

— Он все же мальчишка, — сказал Муниф.

— У нас такие мальчишки воюют…

— И погибают.

— Наши хотя бы идейные. А SIS сейчас активно вербует детей для войны на стороне коалиции саудовцев.

* * *

Взяв с собой побольше обезболивающих для Пича, да и для себя, Муниф тем же вечером выехал на север, в Сааду, благо северные мухафазы хуситы прибрали к рукам еще в прошлом году во время активных боевых действий. В Сааде было меньше шансов получить пулю в лоб. Там нет сторонников Мохсена.

Добрались до Саады к вечеру. Но еще было довольно светло. Мунифа вымотала дорога. У него болела рука, Пич всю дорогу стонал на каждой колдобине, требовал то пить, то есть, то почесать там, где чешется, — из-за боли в ребрах он никуда не мог дотянуться.

Муниф никак не мог понять, как можно назвать конспирацией трех телохранителей и машину сопровождения, поскольку все в одну машину не вместились.

— Смотри-ка! — вдруг воскликнул Пич.

— Ну что тебе еще? — раздраженно обернулся Муниф и увидел, что Пич куда-то показывает.

На стене дома, мимо которого проезжали, висел огромный плакат с изображением не аль-Хуси и даже не Муслима, как ожидал Муниф, а самого Мунифа. В камуфляже с погонами подполковника и пламенным взглядом, устремленным на мечеть аль-Хади.

— Что за?… — он почувствовал, как кровь прилила к лицу.

— Ты герой, — подал голос охранник, сидевший за рулем. — Как и твой достопочтимый брат Муслим.

«Вот почему Рушди так боится меня потерять. Живое знамя».

Чтобы поставить Центр в известность о своем местопребывании, Мунифу пришлось отправить письмо на почтовый ящик во Франции, послав с письмом на почту племянника.

Афаф ворчала, что в доме посторонние мужчины, хотя с любопытством зыркала на старшего охраны в прорезь шаршаба.

Муниф даже поинтересовался у него, женат ли он, посчитав, что она достойно погоревала по брату, в самом деле любила его и убивалась искренне. Сватая ее, Муниф держал в уме недавнее покушение на себя. Кто будет содержать семью? Племянник? Он не хотел ему своей участи или судьбы тех мальчишек, которые воюют с саудовцами за долю малую, чтобы прокормить семью. За свою безопасность он теперь не мог поручиться.