Книга Сын Йемена, страница 101 – Ирина Дегтярева

Хорош разведчик, за которым таскается круглосуточно три охранника! Но выхода не было. Он пока аккумулировал информацию. Работа предстояла большая — изучить личные дела тех, кто теперь, спустя многие годы после гибели брата, занимал высшие посты в рядах «Ансар Алла». И в особенности требовались серьезные усилия, чтобы скопировать все эти дела для Центра.

Еще в Сане он обсуждал с Шабибом алгоритм встреч, если будет длительно находиться в Сааде. По дороге к плантации ката, принадлежащей Мунифу, в горах располагался старый пастуший домик, где можно было беспрепятственно встретиться и поговорить. Муниф передал связному всю полученную за последнее время информацию. Обсудили, куда ему лучше поехать в отпуск, если эту временную ссылку или даже бегство от всемогущего Мохсена можно так назвать. Сошлись на Греции.

— Я так понимаю, что работа по поиску предателя пока безуспешна? — спросил Шабиб. — Центр считает, что вычислить его необходимо. Иначе твоя жизнь подвергается постоянной опасности с учетом открытой на тебя охоты. Он будет нацелен на тебя, а потому есть риск, что докопается до твоей тайной жизни, о которой ему вовсе знать необязательно. Пока вы с Мохсеном находились в одним рядах, таких проблем не было. Но теперь все усугубилось, ты заполучил грозного врага в лице генерала. Он не простит тебе то, что ты переметнулся, и перенацелит своего агента на твою персону. Это отчасти может выдать предателя, когда он попытается сблизиться с тобой, вдруг начнет со слезой в голосе вспоминать твоего брата и все такое, будет стремиться узнать о твоих планах. А что Джазим?

— Пока в Омане с семьей, удалось его успешно эвакуировать. Вот-вот переедет в Эр-Рияд. Он кинул информацию о том, что предатель как-то связан с Джакартой.

— И? — с ожиданием поглядел на него Шабиб. Он сидел на деревянной лавке у стола. Сквозь щелястый потолок проглядывало солнце, нарезая пыльный воздух пластами, пропахшими верблюдами и козами.

— И ничего. Ни у кого никаких связей с Джакартой. Данных об их поездках туда тоже нет. Пока я завис. Все детали у меня в голове, — Муниф постучал пальцем себя по виску и поморщился от боли в руке. Рана заживала плохо. — Пускай все сварится, нужно немного времени. Может, подключить людей из иранского МИ? Я напрямую уже общался с некоторыми, когда был еще в Сане. Толковые парни.

— Это решит Центр. Никакой инициативы. В Грецию ты поедешь один. Там пройдешь первичный этап спецобучения, а заодно сможешь проработать с аналитиком из Центра все кандидатуры в предатели. А как ты относишься к Рушди? Он пока единственный из тех, кто был близок с твоим братом, а сейчас придвинулся к тебе максимально плотно.

— Скорее, я к нему, — хмыкнул Муниф. — Если бы это был Рушди, Мохсен взял бы меня сразу, как только предатель вякнул ему, что в генштабе человек хуситов. А он не знал, кто конкретно.

Муниф промолчал о том, что еще его убедило в невиновности Рушди, из-за чего тот выпал из круга подозреваемых. Пич вдруг воспылал жаждой учиться. Муниф нанял ему педагога, чтобы подтянуть до уровня одноклассников-ровесников, не в первый же класс его отправлять. А когда стал допытываться, что изменило убеждение Пича в бесполезности учебы, мальчишка неохотно признался, что Рушди пообещал лично отлупить его палкой, если тот будет оставаться безграмотным и позорить отца, то есть Мунифа. Мелочь, штрих, но он неплохо характеризовал Рушди.