Книга Развод с привкусом перца, страница 5 – Арина Эстель

Я невольно улыбнулась. Впервые за этот бесконечный день у меня появился повод для радости.

Илья Громов. Я слышала о нем легенды. Гениальный повар с тяжелым характером, чьи блюда называли искусством. Для администратора такой шеф — это и вызов, и подарок. С ним ресторан выйдет на новый уровень, а значит, и моё положение станет устойчивее. Артур думал, что выкинул меня на помойку, но я буду работать с лучшим мастером города.

— Это потрясающая новость, Леша, — искренне сказала я. — Нам как раз не хватало твердой руки на кухне. Прежний шеф слишком много позволял себе и персоналу.

— О, руки там что надо, — хмыкнул официант. — Повара на кухне уже шепчутся, что завтра начнется муштра. Громов не терпит дилетантов и малейшего беспорядка. Говорят, он видит каждую соринку на тарелке за версту.

Я вспомнила свою безупречную работу в зале и почувствовала азарт. Мы сработаемся. Профессионалы всегда находят общий язык. Я обеспечу ему идеальный порядок в зале, а он — магию на кухне.

— Ну, соринки — это по моей части, — я доела салат, чувствуя прилив сил. — Передай ребятам, чтобы завтра всё блестело. Я приду пораньше. Хочу встретить легенду во всеоружии.

Выходя из ресторана, я поймала себя на том, что почти улыбаюсь. Вечер больше не казался таким мрачным. У меня есть работа, есть цель, и завтра в «Монохроме» начнется новая глава.

Но стоило мне отойти на пару кварталов от сияющих витрин, как эйфория сменилась горьким осознанием: мне нечем даже почистить зубы перед сном. Артур выставил меня как бракованный товар, не дав забрать даже элементарных вещей.

Я зашла в супермаркет. Это было странное ощущение — стоять в дорогом черном платье перед стеллажом с бытовой химией. В корзину полетели зубная щетка, паста, мыло и шампунь. Я замерла перед полкой с текстилем, выбирая полотенце — самое мягкое и пушистое, чтобы хоть как-то компенсировать себе этот бесконечный день.

На кассе я расплатилась картой, на которой были мои личные сбережения. Сумма «выходного пособия» от Артура еще не пришла, но мне и своих денег вполне хватало. Муж никогда не был в курсе моих реальных доходов — он вообще не считал мою работу важной, снисходительно называя её «административной суетой». Для него я была просто красивым фасадом, который зачем-то тратит время на расстановку официантов и решение чужих конфликтов. Он и представить не мог, что эта «суета» теперь станет моим главным фундаментом.

Я шла домой, а в голове крутилось имя: Громов. Я представляла себе статного, сурового мэтра в безупречном белом кителе, который станет моим билетом в новую жизнь.

Я проснулась от резкого, почти физического ощущения чужого присутствия в квартире. Сон слетел мгновенно, сменившись воспоминанием о вчерашнем «варваре». Сжав зубы, я села на кровати.

В чемодане, к моему облегчению, нашлась не только рабочая «броня». Кто-то из горничных позаботился обо мне. Под ворохом платьев обнаружилась косметичка со всем необходимым, пара шелковых сорочек и тонкие колготки. Но настоящим сокровищем стали мои любимые шпильки — безупречные лодочки на умопомрачительном каблуке, в которых я привыкла «держать» зал «Монохрома».

Спала я как раз в одной из сорочек — тончайший черный шелк на бретелях, почти невесомый, едва доходивший до середины бедра. Ткань ласкала кожу, напоминая о том, что я всё еще жива и чертовски привлекательна, несмотря ни на что.