Книга Развод с привкусом перца, страница 9 – Арина Эстель

Я медленно опустилась на стул напротив. Тарелка перед мной выглядела как произведение искусства. Контраст между этой высокой кухней и облупленными стенами коммуналки был сюрреалистичным.

— Зачем ты это делаешь? — я взяла вилку, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Чтобы ты не упала в обморок прямо на гостя в вечернюю смену. Мне не нужны лишние проблемы с Левицким, — он отпил вина, наблюдая за мной поверх бокала. — Рассказывай. Как ты докатилась до жизни такой? Из золотой клетки — в этот склеп. Артур тебя совсем обобрал?

Я замерла с куском утки у рта. Горечь разлилась внутри, перебивая вкус соуса.

— Ты знаешь Артура?

— Весь город знает твоего бывшего. Любитель дешевых эффектов и дорогих декораций, — Громов подался вперед, опираясь локтями о стол. В тусклом свете его плечи казались еще шире. — Ты была лишь деталью интерьера в своем браке, Валя. Самой дорогой и изящной, но всего лишь украшением. Тебе самой не тошно столько лет было играть роль «идеальной спутницы»?

Его слова ударили наотмашь, вскрывая старую рану. Я резко отставила бокал, так что вино едва не плеснуло на стальную столешницу.

— Я не играла, Громов, — мой голос дрогнул, но взгляд остался твердым. — Я работала. Я в «Монохроме» с самого открытия. Пока Левицкий считал, что я просто занимаюсь ерундой, чтобы не скучать по бутикам, я выстраивала этот проект с нуля. Он никогда не воспринимал мою работу всерьез. Для него это было мелко, глупо, не статусно... «административная суета», как он выражался. А я там жила! Я знаю в этом ресторане каждую трещину на фарфоре и каждый характер в смене.

Илья лишь пренебрежительно фыркнул, подаваясь вперед. Его лицо оказалось в опасной близости от моего, и я почувствовала кожей исходящий от него жар — смесь специй и чистого мужского адреналина.

— Артур видел в тебе фасад, принцесса. Красивую обертку, которая вечером должна была сидеть рядом с ним на приемах. А я вижу профессионала, который чертовски устал доказывать свою значимость.

Он замолчал на секунду, его глаза потемнели, впитывая мое возмущение. Внезапно он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его пальцы, горячие и мозолистые от вечной работы с ножами, обожгли мою кожу. Ток прошел по руке, ударяя прямо в низ живота. Я хотела отдернуть руку, но пальцы словно налились свинцом.

— Кольца нет, а след остался, — прошептал он, медленно поглаживая большим пальцем мой безымянный палец.

Я замерла, глядя, как его темная кожа контрастирует с моей бледной. Там, где раньше было тяжелое золото, осталась ровная белая полоса — кожа, которая годами не видела солнца.

— Ты всё еще его чувствуешь, Сафонова, — его голос стал низким, вибрирующим где-то глубоко под моими ребрами. — Эту фантомную тяжесть. Ты ходишь так, словно оно всё еще на тебе. Сними его. Выкинь этот хлам из головы.

Он не просто смотрел на мой палец — он поглаживал его так медленно и интимно, что по моему телу пошла волна жара, осевшая внизу живота тягучим, томительным напряжением. Это было за гранью приличий. Это было вторжение.

— Почему ты вернулся? — тихо спросила я, пытаясь вернуть себе самообладание, хотя пальцы всё еще горели от его прикосновения. — Три года назад ты был на пике. Звезды, премии, очереди на месяц вперед. А потом — тишина. Где ты был, Громов?