Книга После развода. Спектакль окончен, страница 13 – Милана Усманова

Выйдя на улицу, я вдохнула морозный воздух полной грудью. Снег падал крупными хлопьями, оседал на волосах, на плечах. Город был шумным, живым. Люди смеялись, дети играли в снежки, влюблённые парочки шли под руку.

Я шла одна. Сквозь снег, сквозь толпу, сквозь чужое счастье.

Кафе, где мы договорились встретиться с Наташей, было небольшим, уютным. Мы приходили сюда часто, ещё со студенческих времён. Здесь пахло кофе, корицей, свежей выпечкой. Здесь было тепло.

Я вошла, огляделась. Наташа уже сидела за столиком у окна. Увидев меня, она вскочила, помахала рукой. Я подошла, опустилась на стул напротив. Как кукла.

Она смотрела на меня молча, изучающе. Потом протянула руку через стол, накрыла мою ладонь своей.

— Привет, — сказала она тихо.

— Привет, — ответила я.

Официантка подошла, приняла заказ. Два капучино, кусок чизкейка на двоих. Мы молчали, пока она не ушла.

— Ты похудела, — наконец сказала Наташа.

— Знаю.

— Выглядишь… уставшей.

— Я и есть уставшая.

Она вздохнула, сжала мою руку сильнее.

— Даш, я не буду спрашивать, как ты. Я вижу, как. Я просто хочу, чтобы ты знала, я рядом. Всегда. Когда тебе нужно поговорить, поплакать, просто помолчать я здесь.

Что-то сжалось в горле. Я кивнула, не доверяя своему голосу.

Принесли кофе. Я обхватила чашку ладонями, чувствуя тепло. Сделала глоток. Горячий, сладкий, впервые за две недели я почувствовала вкус того, что пью.

— Он писал тебе? — спросила Наташа осторожно.

— Один раз. Спросил, как я. Я не ответила.

— И больше не писал?

— Нет.

Она качнула головой.

— Мудак.

Я горько рассмеялась:

— Ага, мудак. Точнее не скажешь.

Мы помолчали. Наташа отломила ложкой кусочек чизкейка, придвинула тарелку ко мне.

— Ешь. Это очень вкусно!

Я посмотрела на торт. Он выглядел аппетитно. Нежный, воздушный. Взяла вилку, отрезала маленький кусочек, положила в рот. Сладость растеклась по языку. Действительно вкусно.

— Вкусно, — кивнула я.

— Ещё бы. Они делают лучшие чизкейки в городе.

Мы ели молча. Медленно, не торопясь. Я чувствовала, как что-то внутри меня постепенно оттаивает. Не проходит. Не заживает. Просто оттаивает. Становится чуть менее ледяным.

— Знаешь, что мне сказала мама? — произнесла я вдруг.

— Что?

— Что мне нужно познакомиться с кем-нибудь. Отвлечься.

Наташа фыркнула.

— Типичная реакция старшего поколения. Один гвоздь вышибается другим.

— Я не хочу другого гвоздя.

— Знаю.

Я допила кофе, поставила чашку на блюдце.

— Наташ, а ты знала, что он изменяет?

Она замерла, посмотрела на меня долгим взглядом.

— Нет, не знала. Даже не догадывалась.

— Коллега на работе говорит, что всегда подозревала моего мужа в ветренности, что на корпоративе увидела в нём что-то подозрительное.

— У тебя там серпентарий, стерва на стерве стервой погоняет, все такие умные, хотят выглядеть умудрёнными жизнью. Не обращай внимания.

Я снова засмеялась, на этот раз искреннее.

— Даш, — Наташа наклонилась ближе, — я понимаю, что сейчас тебе кажется, что жизнь кончилась. Что ты никогда не оправишься, но это не так. Ты оправишься. Не сейчас. Не завтра, но непременно всё наладится. Потому что ты сильная. Сильнее, чем думаешь.

— Я не чувствую себя сильной.

— Ты встала, вышла из дома. Ты здесь. А это уже проявление немалой силы воли.

Я посмотрела на неё и прошептала, голос дрогнул от благодарности: