Книга Учеба до гроба, страница 38 – Ольга Пашнина, Валерия Тишакова

У дверей я краем уха услышала разговор двух старушек, божьих одуванчиков.

— Какой красавец сейчас прошел, точь-в-точь мой третий муж.

— Так ты ведь замужем была четыре раза. Развелась?

— Овдовела. Спился, зараза.

Макс так и не понял, почему я ржу как ненормальная.

Пока мы шли к воротам, он сверял что-то на экране смартфона с блокнотом.

— Есть!

— Что там?

— Смотри! Первая цифра – номер палаты, это мы уже поняли. Вторая – это возраст пациента, когда его врачом стал Алибек, третья – нынешний возраст.

— А четвертая? – забегая вперед, чтобы посмотреть в лицо некроманта, поинтересовалась я.

— Какая-то дозировка, судя по всему. Важно другое. Еще полтора года назад все пациенты Алибека скоропостижно умирали.

— Макс, тут такое место, где по сто лет не живут.

— Молодец, возьми с полки пирожок за наблюдательность! – язвительно осадил меня он. – Смотри, вот тут раньше около дозировки стояли буквы латинского алфавита, потом буква осталась одна, и начали скакать цифры. А теперь шестнадцать – это стандартная доза. И знаешь что? Те, кто получают шестнадцать чего-то там, живут. Тому Сержу оставался по прогнозам месяц, а он живет год.

На осмысление информации у меня ушла минута. Макс был поистине гениальным добытчиком информации. Так быстро и так метко.

— Он что-то тестирует на своих пациентах!

— И я даже знаю что. – Некромант полез во внутренний карман куртки и достал какой-то яркий буклет. – Узнаешь?

В верхнем углу был рисунок, который сразу показался знакомым. Несколько минут я пыталась вспомнить, где уже видела такую лемнискату. Вспоминала долго, до тех пор, пока не поняла, что видела не точь-в-точь такой знак, а грубый карандашный набросок. На обрывке бумаги в номере Джереми была не восьмерка, а стилизованный знак бесконечности. Яркая брошюра гласила: «Aeternum – вечная жизнь, вечное счастье».

А до меня наконец дошло, что казалось неправильным в этом здании, где, судя по рассказам, доживали свои дни старики. Я не встретила ни одну смерть. В этом заведении никто не умирал.

* * *

Рассказать отцу, что некая корпорация разрабатывает бессмертие? Пф… Он погладит меня по голове и тоном «Джули, не суй палец в рот!» поведает, что подобной мурой смертные занимаются столько же, сколько высчитывают даты апокалипсиса. Философский камень, пересадка органов животных, стволовые клетки, грибы и заговоры – что только не жрали, мазали на себя или изобретали люди, чтобы продлить себе жизнь.

Естественно, безуспешно. Иначе весь потусторонний мир давно бы уже передох от недостатка работы. А мы, между прочим, этой магией питаемся. То есть и шашлычок с коньячком уважаем, но все-таки – магией.

Поэтому я промолчала. Макс думал об увиденном всю дорогу обратно, и настолько глубоко ушел в себя, что я так и вернулась домой, не поговорив с ним толком. Надо было, наверное, дождаться. Но ведь дома меня ждали, ибо Смерть привел на ужин подругу.

Вот что делают нормальные люди в выходные? Встают в десять, завтракают в халате поверх пижамы и заваливаются с книжкой на кровать. А что делаю я? Мою люстру с помощью телекинеза и одновременно полирую хрусталь. А все почему? А все потому, что Смерть спросил разрешения привести к нам на ужин свою девушку, причем спросил так, что услышали Голод с Войной и тоже решили поесть на халяву. Голод даже сыночка привести обещал, что плавно переводило мероприятие из ужина в смотрины.