Книга Учеба до гроба, страница 41 – Ольга Пашнина, Валерия Тишакова

Смерть ему явно мешал, филейной частью туши Цербер то и дело елозил, отпихивая конкурента.

Мама нахваливала меня перед Риком как могла. И хозяйка, и красивая, и умная. Если она сейчас притащит мои медали и альбомы, то я зарежусь ножом для масла. Главное, на помощь рассчитывать было нечего. Голод поддакивал маме, Фели буравила злым взглядом нашу парочку, а Война что-то обсуждал с папой и бабушкой. Я тем временем почувствовала руку на своем колене. Ну маникюр я ведь не зря делала? Парень взвыл и убрал пострадавшую конечность.

Все за столом обернулись к нам. Я сделала вид, что увлеченно смотрю в окно.

— Что ж, – изрекла мама, – предлагаю переместиться на диваны. Я подам кофе с десертом, и все вместе поговорим.

Наконец-то эта пытка закончилась!

И только Цербер испытывал по этому поводу некоторые сожаления. Не захотел расставаться с «подушкой» и направился следом. Фели кайфовала, особенно в момент, когда Цербер сильно полюбил ногу музы.

— Фу, как не стыдно, – с наигранным возмущением грозила сестра собаке. – Такое можно делать, только надев кольцо на палец. Простите, он впервые так себя повел.

— Джульетта, – вмешался отец, смерив Фели испепеляющим взглядом. – Отведи собаку в спальню и закрой там. Цербер, я тобой недоволен!

С выражением крайней тоски в глазах пес отпустил Лору и поплелся вслед за мной в комнату. И не поел толком, и порезвиться с гостями не дали. Но папу он слушался беспрекословно.

— Извини, друг, – хмыкнула я. – С удовольствием бы посидела с тобой вместо этого ужина. Но как только ты вырастаешь, тебе уже не разрешают уходить в комнату играть и не мешать взрослым. И продлится это вечность.

Цербер тоскливо завыл, то ли соглашаясь с моими невеселыми мыслями, то ли тоскуя от разлуки с Лорой.

— Молчи, грусть, – вздохнула я, запирая дверь.

В гостиной шла оживленная беседа, но ничего сверхважного не обсуждалось. Я все думала, когда уже Лора и Смерть объявят о помолвке. В том, что они женятся, никто не сомневался. Интересно было взглянуть на реакцию Офелии. Мы все ждали, что рано или поздно эта ее детская влюбленность пройдет. Может, лучше сейчас и вот так?

Папа с Голодом и Войной стояли у камина, с бокалами виски в руках. Ага, кофеек, конечно. Кто-то сегодня будет спать на диване, ибо мама просто ненавидит запах алкоголя. Мама с бабушкой и Лорой обсуждали что-то явно рецептурное, судя по доносившимся отдельным словам. Офелия, к моему удивлению, разговорилась с Риком. Парень показывал ей татуировку на плече и явно купался в восхищении. Смерть стоял у камина, задрав голову, и рассматривал привезенные мамой из смертного мира пейзажи.

— Джульетта, – улыбнулась мне мама. – Мы ждем тебя.

И тут произошло сразу несколько вещей. Выругался – очень грубо и неприлично – Голод. Взвизгнула Офелия. Побледнела мама. Я почти ничего не поняла, только удар, мелодичный звон и Смерть, чуть не сбивший меня с ног.

Я пошатнулась на каблуках и едва не упала, но магистр свободной рукой удержал меня за талию и не дал растянуться на паркете. В другой руке он держал люстру. У меня аж мороз по коже прошелся. Представляю, что бы было, упади это жуткое хрустальное недоразумение мне на голову. Что, решила отомстить за халтурную уборку? Бессмертие бессмертием, а от удара по макушке даже смерть не оклемается.