Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 81 – Раяна Спорт

Шум в лагере говорил о том, что веселье все еще в самом разгаре и навряд ли звон обмундирования солдат долетел бы до их ушей, тем более некоторые были немного, да пьяны.

«Что мне делать? Как поступить?» — задавалась я вопросами, пока не услышала их приглушенные голоса.

— Капитан, — обратился один наг к другому, — сейчас самое время напасть. — Они не ожидают удара. Мы можем этим воспользоваться.

— Нет, — грубо ответили ему, — был приказ ждать знака. А если его не поступит, то лучше дождаться, когда все заснут и перерезать всем глотки.

Мой измученный мозг пытался переварить информацию. Знак? И кто должен его дать? Если бы он поступал от командования, то скорее всего прозвучал бы как приказ, однако они все смотрели в сторону пещеры. Значит ли это, что среди повстанцев есть предатель? Хотелось бы наивно отбросить эту мысль, но как на зло, она глубоко засело в подкорку моего сознания.

Нервы были натянуты до предела, казалось, еще немного, и я просто рассыплюсь на мелкие кусочки. В этом водовороте отчаяния, когда мир вокруг сузился до одной точки боли, я инстинктивно протянула руку, ища опору. Мои пальцы, дрожащие от напряжения, коснулись чего-то неожиданно мягкого, совсем не похожего на привычную шершавую кору дерева. Это было крошечное существо, детеныш обезьяны, такой маленький, что целиком уместился в моей ладони. Вероятно, он потерялся, отбился от матери и в своем испуге нашел единственное, что показалось ему безопасным — укромную расщелину в стволе.

Взгляд мой, полный отчаянной надежды, замер на его мордочке, когда внезапно я ощутила, как что-то необъяснимое происходит со мной. Из моих ладоней, словно из невидимого источника, начала струиться субстанция, окутывая крошечное тельце обезьянки в подобие кокона. Наши глаза встретились, и в этом молчаливом взгляде было больше понимания, чем в любых словах. Мы были словно два сообщника, связанные тайной. Я изо всех сил пыталась передать ему свои страхи, свою мольбу — предупредить моих друзей об угрозе, что затаилась в тени. И, к моему изумлению, детеныш, казалось, понимал, кивая мне в ответ.

Когда странное свечение рассеялось, малыш ловко спрыгнул с моих рук и, словно стрела, помчался к лагерю. Он мелькал среди крон деревьев, опережая даже стремительных солдат. А я осталась стоять в своем укрытии, пораженная тем, что только что, каким-то неведомым образом, возложила на это крошечное существо миссию спасения. Спасения целого лагеря мятежников, что за короткое время стали мне друзьями.

Не было ли это безумием? Но мой разум, лишенный других идей, не предлагал ничего лучшего. Любое мое движение — крик, бег, даже попытка подать сигнал светом (хотя, где бы я его взяла, разве что украсть у одного из стражников, что само по себе было абсурдно и вызывало лишь горький смех) — выдало бы мое местоположение.

Среди отдаленно слышных ликующих возгласов и свиста детей, воздух наполнился неисчислимым роем светлячков, словно из невидимого источника хлынул поток мерцающих огоньков. Это было зрелище поистине завораживающее, невиданное мною прежде.

Это чудо, как бы я ни хотела верить в иное, было предвестником нашей гибели. Увы, но именно оно стало кульминацией нашего праздника. За этим волшебством скрывалась зловещая правда, та самая весть, о которой предупреждали те двое, что незваными пришли под покровом ночи.