Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 79 – Раяна Спорт

Казалось бы, вокруг джунгли, и мы пока вне опасности, однако Тарун словно пытался туже завязать этот узел, что скрепляет наши сердца. Он лихо подбрасывал головешки в наш огонь чувств и периодически поддувал, но, к сожалению, не распалял в бушующий огонь…

— Никогда, — произнес он мне прямо в губы, опрокидывая на спину и поймав за долю секунды от каменного пола.

В тот момент, когда я больше не могла сдерживать переполнявшие меня чувства, я решилась. Резко подняв голову, я сама прильнула к его губам, не обращая внимания на присутствующих. Казалось, что между нами уже давно не было тайны, ведь в этом месте жили люди, которые видели и слышали все. Но даже в этот момент Тарун умудрился разрядить обстановку, превратив все в шутку. Не касаясь меня руками, но не отрывая взгляда, он ловко подхватил меня своим хвостом, вернув в вертикальное положение, и закружил в воздухе под бурные аплодисменты.

Однако, в отличие от всеобщего ликования, мое сердце было наполнено смешанными чувствами. На моих губах играла улыбка, но глаза предательски наполнились слезами. Тарун, казалось, не придал этому значения, продолжая принимать поздравления.

Мне стало невыносимо. Я чувствовала острую потребность уйти, уйти немедленно.

— Спасибо, — прошептала я ему, и, не дожидаясь ответа, бросилась прочь, в гущу леса.

Чем дальше я шла, тем темнее становилось. Запах костра и дома оставался позади, заменяясь ароматами влажного леса. Мне было без разницы куда идти, просто подальше от Таруна, от его напыщенной самовлюбленности, эгоизма.

— Изи, стой, — крикнули мне в след.

Я знала, что это он, но не хотела ни говорить с ним, не видеть его, просто поспешила дальше, в надежде, что все же он поймет мой намек и оставит меня в покое. Однако, он, как и полагается полу-хищнику, нагнал меня куда быстрее.

— Стой же! — если я тяжело дышала, то по нему можно было сказать, что расстояние, что мы преодолели, ничего не стоило.

— Оставь меня, прошу, — попыталась я пройти мимо, но Тарун схватил меня за руку и не отпускал. — Отпусти, — надломился мой голос.

— Изи, — обратился он ко мне помягче, словно боясь, что еще слово и я разобьюсь на мелкие осколки. — Давай поговорим.

— Не надо. Я… не хочу, — попыталась я собрать в кулак остатки гордости.

— Прости, — прошептал мужчина мне на ухо, чем вызвал, естественно, отклик всего моего натянутого как струна тела.

Я просто помотала головой, не в силах произнести ни слова.

— Прости, Изи, — обратился он вновь и обнял.

И я сдалась, размякнув в его руках как тряпка. Разревелась как горный водопад, градом разрушая всю стену, что строила неделями, стараясь не поддаваться унынию.

Мы простояли добрых несколько минут, когда Тарун поцеловал меня в шею, а далее продвинулся к моим влажным от слез губам. И вот он — мой долгожданный поцелуй, теплый, отзывчивый, столь необходимый и доставшийся мне столь дорогой ценой.

Руки Таруна гладили мне плечи, то притягивали, то отпускали, однако игра наших губ была невинна, чиста. В ней абсолютно не было похоти, и однозначно не тянула на продолжение. Не сказать, что я разочаровалась, однако, когда губы его отстранились, я вновь почувствовала пустоту.

— Нам пора возвращаться в лагерь, — улыбнулся он мне одними губами.

— Уже? — последние доводы рассудка быть гордой канули в Лету вслед за последней фразой.