Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 28 – Виктория Кузьмина

— Я всё знаю, — подтверждающе кивнула я, поглаживая холодные костяшки мамы большим пальцем.

Виктор молчал секунду, две, потом полез во внутренний карман пиджака и достал кольцо. Такое же, как у меня, но потрескавшееся и потухшее. Там разве что маленькая искра на дне камня пылала. Слабая, мерцающая, едва живая. Меня затошнило от одного вида и понимания, что его носительница мертва.

— Этого заряда хватит, чтобы дать тебе неделю, — сказал он, вертя кольцо в пальцах. — Я готов дать тебе время с матерью. Ты всё равно не жилец, и скрывать это я не буду. Но даю тебе шанс побыть с родным человеком.

И заставить её сердце разорваться от боли, что я так глупо потеряла шанс на своё спасение, который она мне оставила.

— Ты хочешь сделать это до свадьбы?.. — спросила осторожно, стараясь не показать, как сильно меня зацепили его слова.

— Я же не изверг какой-то! — фыркнул, и на его лице появилась кривая усмешка. — После свадьбы, конечно. Но ты за это подпишешь кое-какие бумаги. Ничего, что могло бы тебе понадобиться.

Мне кажется, он наслаждается тем, что говорит. Подтекст прямее палки у этого подонка. Мне на том свете ничего не понадобится? Может, я, как фараон, сама уйду, и не только имущество с собой, но и мужа потащу? Не одной же мне всё это терпеть?

Хотя, если судить по состоянию Виктора и его поведению, то он за свою жизнь тоже трясётся. Дрожит как хвост у пса, что косточку у хозяина просит.

С другой стороны, моё согласие ослабит его бдительность. Это шанс. Мама учила меня быть сильной. Хитрой мне приходится учиться быть самой.

— Я согласна, — произнесла твёрдо, глядя ему в глаза.

Виктор поднял взгляд, и на дне его глаз я увидела торжествующие нотки, словно он только что выиграл главный приз. Но пусть не обольщается сильно. Я сдаваться не собираюсь.

* * *

Мне не спалось. Вообще. Сердце было не на месте и я ворочалась в постели, скручивая простыни в постоянных приступах беспокойства и непонимания, что вообще со мной происходит. Ночь всегда вскрывает души и достает мысли из самых тёмных уголков разума. И от них под одеялом не спрячешься. Эти монстры сидят у тебя в голове.

Подойдя к окну, я распахнула его и взглянула в небо. Кровавая луна освещала всё зловещим светом, окрашивая снег в красноватый оттенок, особенно платье, что висело на манекене в углу комнаты. Полупрозрачный белый стал похож на кровь, и камни не добавляли белизны, а наоборот, делали его ещё более жутким, словно это было не свадебное платье, а саван.

Почему-то сегодня мне так отчаянно захотелось услышать его голос, и я, подавляя в себе все чувства, полезла в карман халата и по памяти набрала номер. Наизусть его знала. Не вытеснить из головы эти цифры. Не вытравить.

Приложила трубку к уху.

Гудок.

Ещё.

И ещё.

— Борзов слушаю, — раздался голос, и я замираю вместе со своим глупым сердцем, что защемило от пары слов его хриплым, усталым голосом.

— Говорите, — хрипит. А я ловлю рваный вдох, чувствуя, как он произносит это болезненно, словно ему больно говорить, и внутри всё сжимается от тревоги. Может, он ранен? Вдруг он заболел… Я ведь ничего не знаю. Ничего.

А в груди щемит так, что хочется закричать.

— Соня? — внезапно звучит его голос, тише, осторожнее. — Малыш, это ты?

И я всхлипываю, зажимая рот рукой, пытаясь сдержать рыдание, которое рвётся наружу, разрывая горло. Пытаюсь нажать кнопку сброса, но всё плывёт перед глазами, пальцы не слушаются. Меня насквозь прошибает болью через метку. Она жаром по телу ползет и ломает во мне что то. Рушит меня.