Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 92 – Виктория Кузьмина

Его дом спрятан в глуши. Без координат. Там стоит глушилка, и этого куска земли просто даже на карте нет. Он говорил мне и Тиму с серьёзным выражением лица, когда объяснял, куда мы едем. Все его действия были направлены на охрану мамы. Слишком сильно он боялся её потерять. Слишком долго ждал.

Проехав автоматические ворота, которые бесшумно разъехались в стороны, пропуская наш кортеж, мы ехали ещё минут пять медленным ходом. Я вглядывалась в проплывающие за окном деревья.

Тим ухмыльнулся, бросив взгляд в боковое зеркало.

— Большая территория, — произнёс он задумчиво. — И охраны он нагнал много. Хорош.

— Я никого не вижу, — растерянно произнесла, оглядываясь по сторонам, пытаясь разглядеть хоть кого-то среди этих голых деревьев и кустов.

— Это и показатель хорошей охраны, — Тим усмехнулся, и в усмешке сквозило уважение. — Я их чувствую. Но тут явно больше. Не думаю, что часть из них не под призраком. Он слишком умный и опытный, чтобы все тузы из рукава доставать.

— Вот как... — я приглядывалась, но так ничего и не заметила, только тени, только сгущающуюся темноту весеннего вечера.

Мы подъехали к дому, и машина мягко заехала в двери открытого гаража, соединённого с основным зданием. Просторное помещение, освещённое мягким светом, приняло нас в свои объятия, и только когда двигатель заглох, я поняла, как сильно всё это время сжимала подлокотник.

Дверь мне открыл Демид.

Я посмотрела на него. На своего отца и в груди снова потеплело, хотя внутри всё ещё было странно. Он улыбнулся, подавая руку, помогая выбраться из машины.

Тим вышел с другой стороны и, обойдя автомобиль, остановился напротив Барсова, скрестив руки на груди.

— Ты решил мою женщину на свою сторону склонить? — в шутку буркнул он, но я уловила в его голосе лёгкое напряжение, едва заметное но почти неуловимое. — Я хотел ей дверь открыть.

— Ну не жена пока, — ухмыльнулся Барсов, и в этой ухмылке читалось что-то озорное, почти мальчишеское. — Так что имею право.

Я почувствовала напряжение, скользнувшее между ними, как электрический разряд, как искра, которая вот-вот разгорится в костёр. Они стояли друг напротив друга и в их взглядах читалось что-то такое, отчего мне стало одновременно смешно и тревожно.

— Ты так-то тоже холостой, — отрезал Тим, и я ощутила себя молчаливым наблюдателем странного спора.

Мне только табличек с номерками не хватало и пампонов. И-и-и-и, один-один между нашими мужчинами! Что же нас ждёт дальше? Чей выпад больнее? Кто ужалит сильнее?

— Это временно, — хмыкнул отец, и в этом «временно» было столько уверенности, что я невольно улыбнулась.

Они ещё постояли пару секунд, сверля друг друга взглядами, а потом одновременно расслабились, словно заключив молчаливое перемирие. Тим подошёл ко мне, обнял за плечи, и мы зашли в дом, в котором суетились люди.

Внутри было тепло, уютно, пахло деревом и ещё чем-то неуловимо домашним, что ли, что вызывало в памяти смутные образы детства, хотя я никогда не была в таких домах.

Просторный холл, лестница на второй этаж, множество дверей. И везде люди. Кто-то проносился мимо с озабоченным лицом, кто-то стоял у стен, внимательно наблюдая за происходящим, кто-то тихо переговаривался в углу. Море прислуги.

— Не обращайте внимание. Дом построили недавно и работы очень много. Пойдём, — Демид взял меня за руку и его дрожь передалась и мне. Он волновался. Так же сильно, как я.