Книга Я стану твоим рыцарем, страница 45 – Дарья Ратникова

Через мгновенье он отпустил её, и Джейн с радостью отпрянула от стола.

— У вас действительно очень сильный дар. – В его голосе ей послышалось изумление. – Даже не припомню такого. Очень интересный случай. Откуда вы умеете им управлять?

— У меня хороший учитель, – не смогла промолчать Джейн.

— И кто же?

Наверняка он знал, а спрашивал, просто чтобы проследить её реакцию. Джейн чувствовала себя так, словно её взвешивают и проверяют. И это ощущение ей ой как не нравилось.

— Профессор Тобиас Ритар.

— Вот как! – Незнакомец, казалось, не был удивлён. – Что ж, это недурно, вполне себе, – произнёс он вполголоса и добавил: – Госпожа Фелина, я готов с вами заниматься. И поверьте, мои занятия понравятся вам больше, чем занятия с профессором Ритаром. А главное, принесут больше пользы.

— Нет, – вырвалось у Джейн, прежде чем она сообразила, что говорит. – Не хочу.

— Что ж, это ваше право. Но если решите всё же брать у меня уроки – я буду ждать вас.

— А… – Джейн хотела спросить, как его найти. Может, для профессора это важно. Она начала что-то такое подозревать, что-то такое знакомое было в образе этого незнакомца. Но вот что?

— Пошлите служанку или приходите сюда, в бедный квартал, и спросите Наставника. Рано или поздно я найду вас. А теперь… до скорой встречи, госпожа Фелина.

И это его прощание очень сильно не понравилось Джейн.

Тобиас

Дом горит. Его дом, в котором он не был уже несколько месяцев, полыхает. Пламя вздымается до неба. Какие-то люди бегают вокруг, как потерянные. Кто-то передаёт вёдра с водой, кто-то кричит, а он просто стоит и смотрит. Несколько минут, а потом срывается с места. Там мать. Она не успела убежать.

Он рвётся вперёд.

– Пустите меня! Пустите!

– О, сынок Ритаров!

– Давно тебя не было.

– Где шлялся-то, пока мать твоя тут корячилась?

– Наверное, уснула, забыла погасить свечу, вот дом и загорелся.

– Пустите!

Он расталкивает людей и пробирается к дому. Дом полыхает так, что уже не видно ни дверей, ни окон. И всё-таки там мама. Его мама. Он виноват. Он должен был навещать её, но не делал этого. Всему виной открывшийся дар. Сейчас он почти ненавидит и себя, и дар, и Наставника.

Тобиас обходит дом и видит маленькую лазейку, приоткрытое кухонное окошко, из которого пока ещё не рвётся пламя. Обычно в это время мама сидела на кухне.

– Мама! – Он залезает в приоткрытое окно, цепляясь штанами и обдирая голые руки в кровь. – Мама!

В кухне ещё нет огня, но уже нечем дышать. Это плохо. Он ещё не понимает почему. Но, возможно, он ещё найдёт её, успеет.

Он делает несколько шагов и видит на полу её. Мама лежит возле кухонной двери. Наверное, она рванулась к выходу, когда начался пожар, и не успела.

– Мама! – Воздуха уже не хватает. Он кашляет, задыхается, потом снимает рубаху и обматывает лицо. Надо было намочить перед тем, как лезть сюда. И почему он не сообразил?

Он трясёт маму за руку, но она остаётся без движения. А над головой уже опасно трещат потолочные балки и прорываются искры. Надо уходить.

Тобиас взваливает мать себе на плечи и пытается идти. Очень тяжело. От дыма почти ничего не видно. И голова раскалывается. И всё-таки он успевает добраться до окна. Выталкивает мать туда, наружу, на улицу. И падает следом. А за спиной обрушивается балка, обдавая его снопом искр.