Книга Создатель злодейки. Том 2, страница 40 – Sol Leesu

Потом, уже в этом мире, мне повезло встретить Киллиана и кое-как вылезти из роли вечной жертвы.

Но Леннокс… У него вокруг такие, как Шарлотта. Люди, которым его жертвы кажутся привычным делом. Когда добро слишком долго продолжается, его начинают принимать за должное.

И мне стало его жалко. Я хотела утешить его и сказать то, что сильно желала услышать в прошлой жизни.

Отдохни. Поспи.

Так мы и сидели. Он, едва вздремнув, сразу вскакивал: от шелеста листьев, от треска костра, от свиста ветра. И вздрагивал даже от тени собственной мысли.

Насколько же он привык жить без сна? Он не выдерживал и пары часов, снова приподнимался. И хотя выглядел уставшим, в глазах не было ни капли сонливости.

— Нас никто больше не преследует.

Леннокс сказал это, будто пытаясь успокоить. Он посмотрел на меня, а затем опустил взгляд и хрипло произнес:

— Я никогда в жизни крепко не спал.

Я замерла. Да, он лучший рыцарь империи, вечный солдат, человек войны… Но услышать такое все равно больно.

«Никогда в жизни крепко не спал…»

Эти его слова задели меня за живое. Почему Леннокс был таким чувствительным? Среди «рыбок» Шарлотты он казался самым настоящим, и было невозможно не пожалеть его.

На самом деле, Леннокс претерпевал более суровые условия труда, чем я в своей прошлой жизни. Я только не спала всю ночь или дремала в кресле, когда наваливалась куча работы, но никогда не спать как следует… Для меня это сродни смертному приговору.

«Минуточку».

Я вдруг вспомнила фразу из романа. Там я писала, что Леннокс каждую ночь стоит на страже у покоев наследного принца. Стоит. Ночами. Каждый день. Причина заключалась в том, что мне казалось это крутым…

Ханыль, ты что, с дуба рухнула?! Рыцарь не вправе даже подремать сидя?!

Я побледнела.

— Знаете, я слышала, что есть такая форма пытки, когда людям не дают спать.

— Что?

Сэр Леннокс совершенно не понял моих слов.

— Вы подвергаетесь пыткам, сэр Леннокс. Немедленно создавай профсоюз рыцарей.

— Проф… союз?

Нет, постойте. Создание профсоюза против императорской семьи будет считаться мятежом, не так ли? Империя Лете – это абсолютное государство, которое верит в божественное право правительства. Сколько бы вы ни кричали о несправедливости, все закончится смертной казнью.

«Отличная, мать ее, сословная система».

Конечно, как дочь герцога Мертензия, в полной мере пользующаяся преимуществами этого грязного классового общества, я вряд ли вправе так говорить. Именно поэтому меня захлестнуло чувство вины.

Пока Леннокс растерянно смотрел на меня, я сидела и думала: «Куда делись права трудящихся?»

Леннокс, бедный Леннокс, спящий стоя… Я едва не прослезилась от сочувствия. Ляг! Спи нормально! Я разрешаю!

— Вы… не видели, как я сражалась? – спросила я, решив приободрить его и успокоить, чтобы он наконец заснул. – Я ведь любого монстра могу одолеть.

Если честно, в реальном бою с человеком меня бы уложили за три секунды. Но монстров я резала, как овощи в салат.

Леннокс тихо рассмеялся, будто в моей фразе отразилась вся нелепость мира. Я вообще-то серьезно, а он смеется.

— Вы и правда рискуете. Вас так и убить могут, – строго сказала я бедняге, который даже не осознавал, что был на грани смерти.

Видимо, смущенный моим уверенным тоном, Леннокс колебался, прежде чем заговорить: