Книга Добиться недотрогу, страница 70 – Екатерина Мордвинцева

Именно в такой день, когда я особенно остро чувствовала эту беспомощную злость, на объект приехала она.

У нас как раз шла разгрузка первой партии тех самых швейцарских стеклопакетов — хрупких, невероятно дорогих коробок, за которыми я сама следила в оба глаза. Астахов стоял рядом, разговаривая с прорабом. Он делал вид, что погружён в разговор, но я чувствовала его взгляд на себе. Он всегда чувствовал, когда моё внимание ослабевало, и тут же заполнял пространство своим присутствием.

На дороге, ведущей к участку, показался ярко-алый кабриолет. Он подъехал с такой небрежной скоростью, что поднял облако пыли, осевшее на безупречной упаковке стекла. Я сдержала раздражённый вздох.

Из машины вышла женщина. Высокая, в идеально облегающих белых брюках и шелковой блузке, которая, несмотря на рабочий день в поле, оставалась безупречно белой. Длинные каштановые волосы, идеальный макияж, губы, подкрашенные в тот самый оттенок, который я в шутку называла «крик в пустоту». Она излучала уверенность, граничащую с высокомерием. И она шла прямо к Астахову, широко улыбаясь.

— Никит! Вот где ты пропадаешь! — её голос был звонким, нарочито радостным. Она обняла его за шею, целуя в щеку, будто они не виделись сто лет.

Астахов не отстранился, но и не ответил на объятия. Его тело стало немного напряжённым. Он снял её руку со своего плеча, но сделал это мягко, без грубости.

— Марина. Ты здесь как?

— Соскучилась! Звонишь всё реже, — надула она губки, игриво толкнув его плечом. Потом её взгляд, блуждавший по стройплощадке, упал на меня. Улыбка не исчезла, но в её глазах что-то мгновенно изменилось. Стало холоднее, оценивающе. — Ой, а это кто? Неужели твой знаменитый архитектор?

Она подошла ближе, обдавая меня волнами дорогого, тяжёлого парфюма, который перебивал все остальные запахи.

— Анастасия Северцева, дизайнер проекта, — сказала я ровным тоном, не протягивая руки.

— Северцева… — она протянула, словно пробуя фамилию. — Никогда не слышала. Никит, ты и правда нанял какую-то… девочку-выскочку на такой серьёзный объект? — Она повернулась к нему, делая большие глаза. — Дорогой, ты же знаешь, как это важно. Может, лучше позвать проверенных людей? Я же тебе говорила про студию Артемия…

Её слова были обращены к нему, но предназначались мне. Укол. Публичный, рассчитанный на то, чтобы поставить меня на место перед рабочими, которые ненароком прислушивались. Пощечина, завёрнутая в сладкую обёртку «заботы».

Внутри всё закипело. Старое, детдомовское, яростное чувство — когда кто-то смотрит свысока, пытаясь растоптать то немногое, что у тебя есть. Но я не та девочка, которую можно запугать. Я выдержала её взгляд, не моргнув.

Астахов что-то начал говорить, его голос прозвучал низким предупреждающим рыком: «Марина, не надо…»

Но я его перебила. Не повышая тона, с той самой ледяной, деловой вежливостью, которую я оттачивала на нём же.

— Вас тоже что-то беспокоит в текущей планировке или выборе материалов, мадам? — спросила я, делая шаг вперёд. Моя улыбка была холодной и профессиональной, как стоматолога. — Как человек, близкий к заказчику, ваше мнение, безусловно, представляет интерес. Если у вас есть конкретные замечания или пожелания по изменению проекта, я могу составить отдельную смету на переработку. Конечно, это повлечёт за собой пересмотр сроков и увеличение бюджета. Господин Астахов, стоит ли нам внести изменения на основании мнения… — я намеренно сделала микроскопическую паузу, — мадам?