Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 17 – Елена Белильщикова

— Как же не о чем? — прорычал Михаил. — Может, о моем сыне? О котором ты не удосужилась мне сказать! Думала, я не узнаю, не догадаюсь? Да у него мои глаза, это же сразу видно! Ты понимаешь, что я с тобой сделаю за такую ложь?

От несправедливых обвинений у меня на глаза навернулись злые горячие слезы.

— А как бы я тебе об этом сообщила? — пришипела я. — Неграмотная я, барин, если ты забыл!

Я дернулась в хватке Михаила, как змея, прижатая палкой.

— Нашла бы какой-нибудь способ! — он отпустил меня, сжимая кулаки. — А так мальчик девять лет жил без отцовской руки!

Михаил с досадой ударил кулаком по стене возле меня. Да так, что коротко и беззвучно зашипел, свезя костяшки. На лице смешались и злость, и боль.

— И дальше будет так жить, — негромко и спокойно сказала я. — Ты женился, Михаил, у тебя скоро будут дети от законной супруги, а я от тебя ничего не прошу и не требую…

От этих слов Михаил дернулся, будто я его ударила. Он вскинул взгляд, глаза в глаза, горящий яростью.

— Еще бы ты что-то требовала! Да за твое вранье тебя бы…

Михаил вскинул руку. Машинально я вздрогнула. Никто ведь не защитит, если он решит меня ударить. Да хоть убить! Никто и слова не скажет, чтобы уже самому под горячую руку не попасться и не пострадать. Я ведь его полная собственность. Как бы пламенно он ни твердил еще недавно о своих чувствах. От таких мыслей стало горько и обидно. А это неожиданно придало смелости. Я гордо приподняла подбородок, расправляя плечи. В конце концов, это настоящая Велена родилась в такое время и в таком мире, когда не могла себе позволить даже грезить о свободе. А я попаданка. Я родом с Земли, воспитанная так, что все люди равны, что никто не имеет права унижать другого.

Мой взгляд, прямой и твердый, будто волшебным образом, подействовал на Михаила. Он так и замер с поднятой рукой. Казалось, на пару долгих мгновений даже затаил дыхание.

— Веленушка… — Михаил с рваным выдохом подался ко мне, погладил по щеке чуть дрогнувшими пальцами. — Если бы я знал, я не уехал бы…

— Что было, то было, — я улыбнулась слабо и блекло, попыталась отвернуть лицо, но в итоге лишь потерлась случайно щекой о его руку. — У тебя теперь своя жизнь. Может, и у меня еще все сложится в личной жизни. Может, найдется хороший человек, который не побоится людской молвы, что, мол, связался с гулящей девкой, которая с барином хвостом крутила…

Я не подумала, что эти слова подействуют на него, как спичка, брошенная в ворох сухого хвороста.

— Что ты говоришь такое?! Замуж собралась?! — закричал Михаил, хватая меня за плечи и встряхивая.

— Сам сказал, мальчику отцовская рука нужна, — промямлила я, поводя плечами, пытаясь высвободиться.

— Отцовская! Это я его отец! А чтобы его какой-то чужой человек воспитывал, может, еще и обижал: ругал, руку на него поднимал… Нет, не бывать этому! — Михаил решительно мотнул головой.

Я осторожно положила свои ладони поверх его рук, медленно отводя их от себя.

— Не переживай, Михаил, я своему сыну только добра желаю, — заговорила я максимально мягким голосом, будто пытаясь успокоить дикого зверя. — Поэтому подберу хорошего человека, который его не обидит.

Ох, зря я, вообще, заговорила на тему свадьбы! Замуж меня пока что никто не звал. А на Михаила это подействовало, как красная тряпка на быка.