Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 15 – Елена Белильщикова

— Оставьте нас! — махнула слабой рукой Ольга Петровна. — Поговорить нужно. С глазу на глаз.

Она тут же закашлялась. Нас оставили одних, и я сама схватила графин с водой, чтобы налить воды. Ольга Петровна сделала несколько жадных глотков из стакана, едва удерживая дрожащей рукой дорогой хрусталь, и кивнула в знак благодарности.

— Садись, Велена. Разговор у меня к тебе непростой будет. Раньше я не слушала людские пересуды. Людям лишь бы языками помолоть, кому-то кости перемыть. А я никогда не замечала тебя рядом со своим сыном, так что никаким слухам и не верила. Но сейчас он вернулся домой, жена у него молодая, хорошая. Да и дни мои на исходе, скоро Михаил без моего материнского совета останется… Поэтому я должна знать, должна спросить тебя. Врут люди насчет вас? Что роман у вас был, а может, и есть, раз сразу после приезда он о тебе вспомнил?

От волнения у меня ослабели ноги. Я присела на краешек стула с мягкой обивкой. В деревне таких не было. А в барском доме вряд ли кто-то решился бы посидеть на мебели, не предназначенной для прислуги. Я нервно поправила складки на коленях, облизнув пересохшие губы, глядя куда-то в пол.

— Посмотри на меня, Велена. И отвечай честно. Есть у тебя что-то с моим сыном? — строго спросила Ольга Петровна.

— Нет, — я помотала головой. — И не будет никогда. Он женатый человек теперь. Я Елизавету Федоровну уважаю и врагом ей быть не хочу.

Сделав еще глоток воды, Ольга Петровна со стуком отставила стакан. Она с усилием приподнялась, глядя мне в глаза.

— А было?

— Было, — вздохнула я. — Очень давно, еще до его отъезда. Это все позади. Я поумнела, больше не надеюсь, что барин простушку вроде меня замуж позовет. Теперь я место свое знаю.

— Это хорошо, — кивнула Ольга Петровна, улыбаясь бледными губами. — Не хочу я разлада в семье сына. Невестка у меня красивая, хорошая, семья у нее богатая и знатная. Пусть счастливы будут.

Она вымоталась от этого разговора и обессиленно откинулась назад, на миг прикрыв глаза. Я подошла ближе, чтобы поправить ей подушки поудобнее. Ольга Петровна схватила меня за руку.

— А сын твой? От кого он? От Михаила?

Я кивнула.

— Да, но я не собираюсь даже говорить Вашему сыну об этом. У него скоро появятся дети от законной супруги, а мы… мы ни на что не претендуем.

Увы, этих слов Ольга Петровна уже не услышала. Она вздохнула одновременно и тяжело, и с облегчением, наконец услышав ответ на тревожащий ее вопрос, глаза закрылись, голова бессильно запрокинулась назад.

— Ольга Петровна! — закричала я, затрясла ее за плечи.

Она не отзывалась. Превратилась в моих руках в обессиленную тряпичную куклу. Но присмотревшись, я поняла, что Ольга Петровна хотя бы дышит. Я ринулась к двери, в коридор с криком:

— Помогите! Сюда! Ольге Петровне плохо!

И чуть не врезалась в Руфь, которая стояла прямиком под дверью. С корзиной яблок в руках. Хотя кухня и столовая совсем в другой стороне. Это была молоденькая, только-только двадцать лет исполнилось, служанка. Ее рыжие волосы отливали краснотой. Хрупкая фигура, легкая бледность веснушчатого лица, большие глаза с длинющими ресницами — Руфь выглядела наивной и мечтательной девушкой. Но сейчас в ее взгляде точно было что-то хитрое, нехорошее.

— Сейчас на помощь позову! — кивнула Руфь. — А мне… к Елизавете Федоровне нужно.