Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 12 – Елена Белильщикова

За дверью послышался какой-то шорох. Я вздрогнула всем телом, испуганно взглянув на Михаила. К счастью, он ничего не услышал. Мое сердце бешенно заколотилась. Нужно что-то делать!

«Я же не смогу вечно прятать от него Тимошку… Да и слухи рано или поздно до него дойдут», — подумала я, но в этот момент меня захватила паника.

— Уходите! Хватит мне уже из-за Вас позора! — выпалила я зло. — И подарок свой заберите! Не нужны мне эти барские подачки!

Я стянула с плеч шаль, скомкав ее и выставив перед собой. Но Михаил покачал головой, отступая на шаг. Пальцы у меня дрогнули от волнения, и она серым ручейком стекла куда-то нам под ноги. Я похолодела. Наверно, не так обращаются с подарками от барина, в чьих руках твоя судьба?

— Смотри, не пожалей, Велена, что прогнала меня, — низким опасным голосом произнес Михаил.

Он скрылся в ночи, а я шмыгнула в дом, закрывая дверь, даже задвигая маленький засов. И только потом поняла, что передо мной стоит заспанный Тимошка.

— Мам, а кто это был? Это мой...

— Сосед за солью заходил, — соврала я.

— Ночью? — почесал затылок Тимошка.

— Ну, вот не спится им, — я приобняла сына за плечи и чмокнула во встрепанную макушку. — Иди спать! Не то и котят разбудишь.

На следующий день я проснулась под раскатистый крик петуха. Да уж, давненько мне не случалось встречать утро в деревне! В спальном мешке, в палатке, на трясущейся полке в поезде — это пожалуйста. Не менее привычно, чем под будильник в тесной городской квартирке. А тут я подскочила, в первую минуту не вспомнив, что меня занесло в другой мир. И бревенчатые стены, мебель из грубого дерева, домотканные полотенечка и глиняная посуда — это мой дом.

Одевшись впотьмах из-за ставен, я умылась прохладной водой из миски и принялась расчесывать свои длинные рыжие волосы. Непривычное ощущение. На Земле сколько себя помню, всегда короткая стрижка была. Благо, заплетать косу не разучилась!

Тимошка заворочался, забавно жмурясь от лучика, пробивающегося в щелочку между ставен. Котята так и спали в ногах двумя рыжими клубочками. На это было невозможно взглянуть без улыбки.

— Уже вставать? — сонно протянул Тимошка.

— Спи еще, сыночек, — тепло шепнула я и поправила одеяло.

Он перевернулся на бок, сунув ладошку под щеку. У меня на глаза навернулись слезы, щемящие, теплые. Может, в этом мире у меня нет свободы, нет ничего от привычной жизни… но зато он подарил мне настоящее счастье в лице этого малыша!

Я направилась в курятник, чтобы собрать свежие яйца. И едва не выронила корзинку с ними, когда вышла из него и увидела Данилу. Он стоял, облокотившись на мой низенький заборчик. Утреннее солнце поблескивало на светлых с пшеничным отливом волосах. Шнуровка на груди на рубахе была затянута нетуго, и можно было увидеть ключицы и линии крепких мышц.

Я облизнула вмиг пересохшие губы. Да уж, никакие тренеры с Земли не могли похвастаться таким телом! Его вылепили не какие-нибудь тренажеры, а ежедневный труд на свежем воздухе.

— Данила? — ахнула я испуганно.

— А ты кого ждала? Самого барина? — весело и беззлобно усмехнулся Данила, но нахмурился, видя, как я окончательно с лица сошла. — Ты чего? Пошутил я!

Он залез рукой через верх калитки, открывая крючок, чтобы зайти во двор. В деревне это практиковалось, даже наглостью не считалось. Для чего тогда, вообще, заборы? Чтобы куры не разбредались да соседская коза не полакомилась в огороде. А крючок на калитке? Ну, видио, чтобы ее ветром не открывало!