Книга Злодей, который меня убил 2, страница 131 – Кира Иствуд

Дз-зрынь!

Перепонки рвёт от резкого звука. В спину ударяет горячая волна магии, отталкивая Алана и окутывая меня оберегающим коконом.

Навстречу обезумевшему от горя руандовцу бросается Джаред. В его руках длинный обоюдоострый меч, которым он и отбил смертельный удар брата.

— С дороги! — рычит Алан, сверкая волчьими глазами, в них ни капли разума, лишь алая пелена и ледяная пустыня.

— Она ни при чём! — рявкает Джаред, перекрикивая поднявшийся ветер. Небеса раскалывает молния, и Алан тут же бросается вперёд, целя мне в сердце, но его меч отбивает Джаред. Дрзынь-дззынь-зрынь! Сталкиваясь, сталь высекает искры. Магия поджигает воздух.

— Перестаньте! — кричу, но меня не слышат. Мужчины дерутся насмерть! Никто из них не отступит! Любящие братья… готовы пронзить друг другу сердца!

Симус мёртв. Виктория мертва! Нанетт лежит неподвижной грудой…

Судьба настигла нас и перемолола в безжалостных жерновах. Кости и кровь, беды и надежды, всё смыто неотвратимым роком.

Мы проиграли…

Проиграли.

— Да-а… Печально вышло, — вдруг раздаётся в голове ненавистный голос. На плечо ложится чужая холодная рука.

Я оборачиваюсь так резко, что боль пронзает затылок.

Гилберт возвышается прямо за моей спиной, словно знамение беды. Его чёрный плащ развевается на холодном ветру, лицо светится в темноте будто маска призрака, глаза полыхают алым. Его никто не замечает.

— Ты… — мучительно хриплю я. — Это ты всё подстроил!

Самодовольно улыбаясь, Гилберт шепчет, наклонившись ближе:

— Лишь слегка направил.

— И уничтожил Аштарию!

— Но ты ведь знаешь, как её спасти. Знаешь, как всё исправить, моя милая Николь, — его ухмылка настолько мерзкая, что отравляет воздух.

— Алтарь… — мне не хватает сил на слова. Меня будто высушили досуха, выпили до дна. Лязг мечей разрывает перепонки. Джаред ранен! Но не отступает. Я чувствую его боль, как свою. Его сердце — как собственное. Мой истинный готов защищать меня до последней капли крови. Но как мне защитить его?

— Правильно, алтарь, — соглашается Гилберт. Он говорит так буднично, будто мы ведём беседу за завтраком. — Твоя добровольная жертва вновь повернёт время вспять. Твой истинный, красавица Виктория и глупенькая Нанетт. Все опять будут живы.

— Не получится. Моя душа разрушится…

— Время всё равно откатится назад. Но без тебя. Разве одна смерть большая плата за жизни тех, кого ты любишь? Я провожу тебя. Пойдём, — он протягивает мне по-стариковски сморщенную узловатую руку.

Я смотрю на неё с отвращением… Но разве у меня есть выбор? Разве остался иной путь к спасению тех, кого люблю?

Отталкиваю протянутую ладонь и неловко поднимаюсь. Ухожу за Гилбертом. Не оглядываясь. Все дальше от лязга мечей.

Я иду как сломанная деревянная кукла. Ноги не гнутся, в голове пустота, а душа вырвана из тела. Она так и осталась лежать там, в лесу, разорванная на части.

Ночь такая тёмная, будто мы во чреве монстра. Он проглотил нас давным-давно, а мы и не заметили. Так и жили! Думали, будущее есть… а всё это время нас разъедала кислота, пока совсем ничего не осталось.

Из мрака проступают очертания королевского замка Аштарии: острозубые башни, светящиеся глаза окон. Мы с Гилбертом призраками проходим мимо стражи на главных воротах, мимо сонных слуг. Никто нас не замечает, будто мы провалились в сумрачную изнанку мира и теперь можем лишь наблюдать за жизнью… Но не жить.