Книга Злодей, который меня убил 2, страница 148 – Кира Иствуд

— С хорошей!

— Поздравляю! Твоя магия снова с тобой! И ты очень-очень сильный маг света!

— А плохая?

— Пока не научишься контролировать силу, — он нежно берёт моё лицо в ладони, — будешь светиться как солнышко при каждой яркой эмоции, — и нежно целует губы.

Я зажмуриваюсь от удовольствия, и даже сквозь веки вижу, что в комнате становится ещё светлее.

Когда он отстраняется, я облизываю вспухшие губы, а принц жадно следит за движением моего языка. Сглатывает, от чего его кадык дёргается вверх-вниз.

— Как бы мне не хотелось остаться… я пойду, — хрипло выдыхает он.

— Уже?

— Твоя служанка скоро придёт… Я слышу её шаги в коридоре. Не переживай, мы увидимся совсем скоро, принцесса, на подведении итогов отбора. А после… после ты официально станешь моей.

Служанки собирают меня слаженно и быстро. Всего за полчаса приводят волосы в порядок, уложив их в изящную причёску. В локоны вплетают алмазы, которые блестят, будто льдинки на солнце.

Платье чем-то напоминает свадебное — оно полностью белое, с кружевным лифом и многослойной ниспадающей юбкой. Оказывается, у всех девушек сегодня будут одинаковые платья и причёски.

Когда мы заканчиваем, в комнату заходит отец. Его движения грузные, будто у постаревшего, но всё ещё могучего льва, седую голову венчает золотая корона. Стоит ему переступить порог, как в комнате становится нечем дышать.

Служанки суетливо кланяются до пола.

— Оставьте нас, — хмуро говорит Король, окидывая меня долгим взглядом из-под густых бровей. Прислуга бросается исполнять приказ, бочком протискивается в дверь, оставляя нас одних.

— Приветствую, — сухо говорю я, приседая в реверансе. — Что привело тебя ко мне?

— Присядь, Николь, — он указывает на кровать.

Кивнув, я опускаюсь на мягкую перину и замираю в ожидании. Король пододвигает кресло и садится напротив. Я всё жду, что он сейчас что-то скажет… но отец молчит. Его морщинистое лицо с каждой секундой становится мрачнее, а губы сжимаются, будто сдерживая приступ ярости.

Опустив взгляд, я сцепляю руки в замок. Зубы начинает ломить от напряжения. Зачем он пришёл? Что хочет сказать? Чем опять недоволен? Снова будет ругать за глупость? В очередной раз заявит, что я бесполезна? Или… — додумать мысль не успеваю, потому что отец говорит:

— Прости меня, Николь.

Ого!

Я удивлённо поднимаю глаза, вновь вглядываясь в отцовское лицо, и понимаю… то, что я приняла за гнев, на самом деле глубокая печаль, а его мрачность — вуаль вины. Мое сердце тихонько колет засевшей там занозой.

— За что именно ты просишь прощения? — ровно спрашиваю я. Отец молчит, и я продолжаю с нажимом: — За то, что позволил сумасшедшему прадеду заколоть меня, ребёнка, на алтаре? Или за то, что все эти годы я жила, уверенная в собственной неполноценности, а ты не упускал случая мне об этом напомнить?

— Нет, я не…

— Или, может быть, ты извиняешься за то, что пытался заставить меня выйти замуж за Бранаура под личиной Гилберта? — мой голос звенит обидой. — А может… может, ты знал, что он на самом деле мерзкий злобный старик?!

— Нет, я не знал!

— Неужели?!

— Прекрати, Николь!

Мы оба вскакиваем на ноги, тяжело дышим от накативших эмоций. Во мне бурлит коктейль из обиды и ярости, впервые я чувствую себя достаточно сильной, чтобы говорить с отцом на равных. Не сдерживая эмоций. Не считая, что я хоть в чём-то виновата! Во мне столько нерастраченного гнева, что я готова кричать, готова высказать всё, что накипело. И если нужно, отказаться от такогоотца!