Книга Злодей, который меня убил 2, страница 60 – Кира Иствуд

Высунув язык от усердия, маленькая я тащу к окну тяжёлый стул.

— Это же… Ох! Помню это утро! — шепчу в волнении, глядя, как ребёнок с моим лицом взбирается на стул и, вытягивая шею, приникает к стеклу. — Папа должен был вернуться из дипломатической поездки… Он обещал привезти нам с сёстрами по жеребёнку.

— И как, привёз? — тихо отзывается Джаред.

— Да. Я назвала своего: Шубуршун… Потому что мой жеребёнок постоянно делал такой глупый звук, похожий на «Шбрш», — я улыбаюсь воспоминаниям, в груди теплеет.

— Тогда имя ему подходит, — хмыкает принц, тоже глядя на меня-ребёнка.

Скосив взгляд, я замечаю, что Джаред тоже улыбается, а на его лице возникает такое забавно умильное выражение, будто он смотрит на неуклюжего котёнка. Это длится секунду, а потом принц, будто одёрнув себя, принимает серьёзный вид.

— Ладно… надо идти дальше, — говорит он.

— Давай в ту дверь, — я показываю пальцем, — её не было в моей детской спальне… И на ней тоже номер и надпись, видишь?

— Да… «Продолжение экспозиции», — читает Джаред.

Мы подходим к двери, за ней обнаруживается ещё одно воспоминание из моего детства.

Здесь пахнет лекарствами, окна задёрнуты, мне около десяти лет. Я в забытье мечусь по кровати красная от температуры с осунувшимся от болезни лицом, а рядом сидит отец, шепча: «Скоро прибудет доктор, потерпи… Потерпи, малышка». Он гладит меня по голове, а потом тянется сменить мокрую повязку на лбу.

Забавно, ведь я думала, что во время алой горячки отец ни разу ко мне не пришёл… А получается, заходил. И даже заботился.

— Это Алая хворь? — тихо спрашивает Джаред.

— Ага.

— Гадкая болезнь. Я тоже переболел ею примерно в это время. Да, точно… даже в тот же год.

«Интересно, — думаю я, — мы болели одновременно, из-за нашей истинной связи? Пусть она не была закреплена, но романтики верят, что даже без этого можно ощутить и перенять состояние партнёра».

Джаред молча тянет меня за рукав, предлагая идти дальше.

В следующей комнате я ещё старше, мне шестнадцать и у меня новая спальня — взрослая, в ней куда больше пространства. Это снова раннее утро, я сижу на кровати в обнимку с молодым Гилбертом… и мы самозабвенно целуемся.

Звуки по комнате разносятся совершенно неприличные.

Мои уши тут же вспыхивают от смущения, кончики начинает жечь… и одновременно с тем плечи передёргивает от брезгливости.

Нда… в то время, мне было любопытно, каково это — целоваться по-взрослому? Помню, хоть я и изображала удовольствие, но мне совершенно не нравилось. Гилберт целовался мокро, больно кусался и постоянно норовил своим длинным носом проткнуть мне глаз. Надо же было из всех воспоминаний нарваться именно на это!

На мои щёки плотно ложится горячий душный стыд.

Я нервно поправляю воротник своего платья, а сама кошусь на Джареда. Тот никак не комментирует увиденное, но ему и не нужно — всё на лице написано. Скулы оборотня окаменели, взгляд заволокло тьмой, будто небо перед бурей, брови грозно сошлись у переносицы, и кулаки волк сжал так, что костяшки побелели.

Не глядя на меня, Джаред почти пробегает через комнату и рывком открывает следующую дверь.

— Ты идёшь? — рычит он.

— Да! — пискнув, я бегу за Джаредом в следующую комнату.

Это вновь спальня!

Ох… надо было изначально выбрать другую дверь, какую-нибудь без моего имени! Потому что здесь дела ничем не лучше, чем в предыдущем воспоминании!