Книга Мама, я не хочу быть Злодеем, страница 38 – Александра Король

У прохиндея покраснели лишь кончики ушей — и всё.

— Ничего особенного. Мелочь... — он задрал подбородок, бросая мне немой вызов. — Точнее, вернул украденное законному владельцу.

Его взгляд говорил яснее слов: «Ну? И что теперь сделаешь? Сдашь?»

А я и правда не знала. Ещё раз посмотрела на хлипкую дверцу, отделяющую нас от гнева целой толпы.

Оттуда доносилась отборная брань, и некто, захлёбываясь яростью, в красках описывал, что сделает с этим воришкой, когда поймает.

Не смогла. Возможно, я сильно пожалею об этой слабости, но решение пришло мгновенно и неожиданно даже для меня самой.

— Хорошо, — тихо, но чётко сказала я. — Ты нанят. Но учти: если из-за тебя будут хоть малейшие проблемы... я сдам тебя сама.

Оставшийся путь я потратила на то, чтобы немного познакомиться со своим новым, сомнительным сотрудником. В голове путались мысли: что с ним делать? Как представить этого юношу сыну? Опасения, острые и холодные, еще шевелились где-то на дне души, но я решила пока довериться первому импульсу и просто наблюдать.

Да и, честно признаться, его краткий, сухой рассказ заставил сердце сжаться от беспомощной жалости.

Его звали Бенедикт, но он настаивал на Бен. Вырос сиротой, его воспитала улица, но в памяти хранилось тепло семейного очага. Родителей скосила лихорадка. Он сам чудом выкарабкался с того света, но едва встал на ноги, как в дом ввалились приставы. Малец был пристроен в приют в котором едва ли хватало на всех койко место и относились там хуще чем к мусору — родственников не нашлось, а дом с землей изъяли «за долги». Позже Бен узнал, что долгов не было. Просто один алчный дяденька, сговорившись с судьей, решил прибрать имущество к рукам, а пацаненка… отправил на улицу, в тихой надежде, что холод, голод или бандитский нож быстро решат «проблему». Дети без рода-племени редко доживают до седин — их конец либо в казематах, либо в канаве.

В общем, жизнь в его юные годы изрядно потрепала. Кое-что я, конечно, додумала сама — Бен был словно раненый волчонок: оскаливался при малейшем намеке на жалость. Я изо всех сил старалась сохранять бесстрастное выражение лица, не выдавая той щемящей печали, что накатила на меня. Но он лишь недовольно буркнул: «Зря я язык распустил», — и резко отвернулся к окну, всем видом показывая, что разговор окончен.

Уже подъезжая к дому, Бен снова, без предупреждения, метнулся к двери. На ходу бросил, что будет ждать нас завтра у транспортного терминала. Это, кстати, совпадало с моими планами: мельком глянув на переданный список в магазине, я увидела, что первый пункт назначения — именно тот город, который и сама рассматривала для переезда.

На его лихую выходку я лишь бессильно махнула рукой.

Минуту назад я ломала голову, как попросить Терезу приютить его на ночь, а он, упрямый и самостоятельный, все решил сам. И, если честно, этим лишь облегчил мне грядущий вечер, полный непростых объяснений.

В доме царила тишина, пропитанная усталым спокойствием. К моему удивлению, все собрались на кухне, включая Терезу.

Она сидела рядом с Кевином, с застывшим выражением вины, и то и дело подкладывала малышу на блюдце шоколадные конфеты.

Судя по виду, Кевин уже успел, услышав о трагической гибели канарейки, выплакать своё горе и успокоится. Лишь покрасневший носик и слипшиеся от слёз ресницы выдавали недавнюю бурю.