Книга Мама, я не хочу быть Злодеем, страница 47 – Александра Король

— Вот список всего необходимого к завтрашнему дню, — встретил нас уже собранный Бродонс, вручая мне исписанный лист. — Пока будем обходиться тем, что есть. И вот адрес — вам нужно оплатить аренду специального помещения. Теорию можно постигать и здесь, но для практики нужен защищённый класс. Обычные стены могут не выдержать.

Я стояла и кивала, как заводная кукла, соглашаясь на всё. Он забрал Кевина, велев приходить к вечеру, и закрыл дверь.

Казалось бы, всё складывалось идеально. Так почему же на душе скребли кошки?

Прошёл месяц.

Уроки шли ежедневно, с утра до вечера, с выходным лишь в воскресенье. Кевин пропадал у Бродонса. Сначала я засыпала сына вопросами: как ведёт себя учитель, интересно ли ему, не строг ли? Кевин лишь пожимал плечами: «Всё нормально, мам. Мистер Бродонс вообще добрый». На какое-то время я выдохнула, но внутренний радар не отключала, ловя малейшие изменения в его поведении, взгляде, настроении.

Я не жалела денег. Щедро оплачивала всё, что значилось в бесконечных списках Бродонса: редкие грифели для чертежей, порошок лунного камня (который, как я потом узнала, стоил вдесятеро дешевле), «защищённые» пергаменты, аренду того самого класса (оказавшегося полуподвальной каморкой на соседней улице).

Поначалу расходы казались логичными. Учёба, материалы, компоненты. Бродонс всегда вручал аккуратные, подписанные счета, выглядел увлечённым, искренне восторгался «уникальному уму» Кевина и говорил о «даре, требующем ювелирного подхода». Я верила. Я так отчаянно хотела верить, что сын обуздает магию и всё наладиться.

Но однажды вечером, пересчитывая оставшиеся в холщовом мешочке монеты и самоцветы, я испытала ледяной укол чистого ужаса. Запас средств растаял. Мешочки, туго набитые золотом Софи, опасно, катастрофически опустели. Я понимала, что обучение магии — недёшево, но до такой степени?

И главное — куда смотрели раньше мои глаза?

С тремя самыми крупными счетами в руке, с холодной решимостью в сердце, я вышла из дома раньше обычного. Сегодня, до окончания занятий, я успею кое-что проверить.

Полуденный зной заставил городскую жизнь замереть. Рынок был полупуст, воздух над прилавками колыхался, как марево, пропитанное запахами перезрелых фруктов, пряностей и пыли.

Моей первой целью стала алхимическая лавка.

— Порошок лунного камня, высший сорт, — сказала я, положив на прилавок список Бродонса.

Старик за прилавком, не открывая глаз полностью, потянулся к полке, снял небольшой агатовый пестик и такую же ступку.

— Для подавления хаотичных эфирных всплесков у новичков, — пробурчал он, словно продолжая начатый мысленный монолог. — Берегите. Последняя партия с Северных скал. Пять серебреных за унцию.

Я молча кивнула, сверяя цифры. В моей руке квитанция гласила: пятнадцать. Разница была трёхкратной.

— А это? — я ткнула пальцем в строку «грифели высшей очистки, Ждакрад».

— Обычные грифельные палочки, — флегматично ответил старик. — Добывают в предгорьях, там же где и Ждакрад. Хорошего качества, не спорю. Но «высшая очистка» — это для престижа аристократов, что верят, будто руна, начертанная таким грифелем, сильнее той, что выведена обычным стилосом. Цена… в четыре раза ниже вашей.

И тут существует маркетинг.

Я поблагодарила и вышла, неся в себе тяжёлую ярость. Следующей была лавка писчебумажных товаров. «Защищённые пергаменты, обработанные серебряной крошкой» оказались обычной хорошей бумагой ручной выделки, с едва заметным блеском серебряной пудры — дешёвого наполнителя. Цена — втрое ниже.