Книга Таверна «Одинокое сердце», страница 60 – Стасия Викбурд

Как-то днём, когда мы втроём перетаскивали бочки с заквашенной капустой в погреб, Томас вдруг сказал:

— Людмила, а научишь меня готовить тот маринад с тмином? Я видел, как гости его хвалят, и… хотел бы научиться. Чтобы помогать тебе ещё лучше.

— Конечно, научу, — улыбнулась я. — Завтра и начнём.

Он просиял, как солнце, пробившееся сквозь облака. Элиас незаметно подмигнул мне, но я сделала вид, что не заметила.

Над деревней плыл аромат цветущих садов, где-то вдали слышался смех детей. Томас рассказывал какую-то забавную историю из своего детства, Элиас смеялся, а я смотрела на них и думала: как хорошо, что мы есть друг у друга. Что в этом мире, полном потерь и трудностей, можно найти людей, которые станут твоей семьёй.

И пусть я пока не замечала чувств Томаса — но я ценила его дружбу, его преданность, его доброе сердце. А это, возможно, было даже важнее.

Дни тянулись медленно, словно растягиваясь под монотонный стук дождя за окном. Капли барабанили по крыше, стекали по стёклам, а улицы опустели — сезон дождей в самом разгаре.

Элиас, видя, как Томас каждый день мокнет по дороге домой, предложил:

— Слушай, Томас, зачем тебе мокнуть туда-сюда? У нас есть свободная комната наверху — оставайся пока здесь. Будешь нашим главным помощником на кухне.

Глаза Томаса загорелись:

— Правда? Но я должен иногда проверять дом — там кот, да и печь надо прочистить…

— Конечно, — кивнул Элиас. — Ходи сколько нужно. А в остальное время — с нами.

Так и повелось. Днём мы втроём занимались заготовками: мужчины резали овощи, шинковали капусту, разделывали рыбу для засолки, а я перетирала томатный морс, заквашивала яблоки, раскладывала по банкам маринады. Кухня наполнялась ароматами специй, кисловатым запахом брожения, пряным духом трав, которые собирал Элиас. Иногда я ловила на себе взгляд Томаса — тёплый, внимательный, — но не придавала этому значения: для меня он был как старший брат, надёжный и заботливый.

Когда сумерки опускались на город, мы перебирались в общий зал. Разжигали камин — не столько для тепла, сколько для уюта, — ставили на огонь чайник с травами, раскладывали на столе остатки заготовок: ломтики квашеной капусты с морковью, хрустящие маринованные яблоки, кусочки солёной рыбы.

Элиас устраивался в кресле у огня и начинал свои рассказы:

— Эта трава, — он показывал веточку душицы, — не просто придаёт аромат чаю. Она успокаивает нервы, помогает уснуть после тяжёлого дня. А вот зверобой — защитник от дурных снов. Марта всегда вешала его над кроватью…

Я слушала, попивая тёплый чай с мёдом, и чувствовала, как напряжение уходит. Рядом Томас с восторгом ловил каждое слово — для него эти истории были как волшебные сказки. Он смотрел на Элиаса с таким восхищением, будто видел в нём отца, которого потерял. И в этом взгляде было столько благодарности, что у меня на глаза наворачивались слёзы.

Томас часто помогал мне без просьб: если я поднимала тяжёлую кастрюлю, он тут же подхватывал её с другой стороны; если я замешкалась у полки, он уже стоял рядом с нужной баночкой; если я уставала, он незаметно подливал мне чаю и пододвигал тарелку с маринованными яблоками — моими любимыми.

Когда разговоры мужчин переходили на мужские темы, я поднималась к себе и читала записи Марты. Они напоминали короткие любовные романы из моего времени.