Книга Корона Олимпа, страница 167 – Кейт Ашер

Я ласкал ее жадно, сосредоточившись на той самой точке, что вырывала у нее самые громкие стоны и заставляла ее бедра толкаться мне в лицо. Мой язык ловил каждую каплю ее желания, и я непристойно стонал от ее вкуса.

Ее бедра сжались вокруг моих ушей, пальцы на ногах поджимались с каждым движением, пока я тянул ее к этому чертовому краю.

И когда я, наконец, втянул ее в рот, она взорвалась. Нисса закричала, не заботясь о том, кто может ее услышать. Все ее тело выгнулось мне навстречу. Она сломалась.

Это было лучше, чем все мои фантазии. Ее тонкие руки вцепились в край скамьи. Длинные ноги дрожали. Напряжение в ее теле наконец лопнуло, как сухая ветка под ногами.

Это было прекрасно. Она была прекрасна.

Я чувствовал, как она рассыпается, каждая частичка ее существа отдавалась моему рту. Весь мой мир сузился до нее одной — до того, как она гибнет от моих прикосновений. Эхо ее оргазма осталось на моем языке, чувство ее капитуляции — на кончиках пальцев.

А на моих штанах расплылось мокрое пятно — и причиной был вовсе не работающий душ.

На ее прелестных щеках расцвел румянец, когда она выпрямилась. Прежде чем она успела что-то сказать, моя ладонь снова легла ей на затылок. Я навис над ней, приподнимая ее лицо к своему.

Я поцеловал ее — глубоко, полностью, зная, что она чувствует собственный вкус на моих губах; зная, что, как бы мне ни хотелось обратного, этот миг мимолетен.

Ее рука коснулась твердого, уже болезненного бугра в моих штанах, вырвав шипение у меня из груди. Это едва не разорвало меня пополам, но я мягко отстранился, поцеловал ее в лоб и выпрямился.

Я не мог отвести от нее глаз. Знал, что в них бушует гроза, готовая вот-вот вырваться наружу молниями. Мне стоило колоссальных усилий не превратить ее ванную в симфонию света и стонов. И я не удивился бы, узнав, что звездное небо Подземного мира полыхает последние десять минут.

Мое дыхание было рваным, как и ее, пульс колотился в горле. Мне хотелось подхватить ее на руки и никогда не отпускать. Но я знал: нужно уйти, создать дистанцию, иначе я подтолкну ее к тому, о чем она потом пожалеет.

Я был очарован этой женщиной двадцать гребаных лет, пятнадцать из которых жаждал ее прикосновений. Потерплю еще немного — не умру. Хотя мои яйца, пульсируя от боли, утверждали обратное.

— Келис? — прошептала Нисса. — Я хочу большего. Я тоже хочу тебя попробовать.

Я покачал головой, хотя искушение мучительно терзало каждую клеточку тела.

— Не сегодня. Я уже говорил тебе: мне нужно, чтобы это было чем-то большим, чем просто эпизод. И пока ты не передумаешь насчет того, что это «сделка на одну ночь», я не пойду дальше. Не могу.

Ее молчание сказало больше любого ответа.

И хотя отстраниться было смерти подобно, я сделал это. Потянулся за мягким зеленым полотенцем и положил его рядом с ней на скамью.

Сквозь нить, связавшую наши души — ту, которую она, я подозревал, чувствовала, но еще не осознавала — я ощущал ее внутреннюю борьбу. Она хотела этого. Но она не могла простить того, чего не понимала.

Я оставил ее домываться в одиночестве и пошел на запах ее духов в спальню. Комната была именно такой, какую ожидаешь от дочери Аида: черная, элегантная, безупречная. Понятия не имея, какую одежду ей взять, я бесцельно рылся в комоде, пока в поле зрения не появилась большая фиолетовая морда.