Книга Корона Олимпа, страница 181 – Кейт Ашер

Келис метнул разряд фиолетовой молнии в свою мать, поразив её в то самое место, куда она ударила меня. Единственная разница — Гера громко вскрикнула, а я лишь стиснула зубы в мучительном молчании.

— Ты заплатишь за это, сын, — прошипела она.

— Есть целый список вещей, за которые ты заплатишь перед своим концом, мать, — ответил Келис, надвигаясь на неё, пока Вел сдерживала ослабленного Кроноса. — Начнем с того, что ты посмела поднять руку на свою Королеву.

— Она мне не Королева! — выплюнула Гера.

— Она сможет стать Королевой Тартара, когда я закончу с ней, — прошипел Кронос. — Или, возможно, я вовсе сотру само её существование.

Он свирепо посмотрел на меня сквозь потоки золотого огня. Подняв уцелевшую руку, он превратил конечность обратно в кисть. Он прижал большой палец к среднему.

— Когда мы встретимся снова, дочь смерти, — сказал он низким и загадочным голосом, — ты дашь мне то, что я хочу… и тогда я прикончу тебя.

Его пальцы замерли — готовые щелкнуть.

— Подожди! Возьми меня с собой! — вскричала Гера, бросаясь к нему, кандалы звенели при каждом шаге.

Кронос посмотрел на неё, прищурившись. Затем он кивнул и издевательски выставил локоть; Гера вцепилась в него, как будто от этого зависела её жизнь.

Так оно и было — обещание убийства было вырезано в каждой черте лица Келиса.

Кронос щелкнул пальцами, громко, как удар молнии. Пара исчезла в мгновение ока.

Тяжелый вдох вырвался из моих легких, когда Разрушитель Ночи с грохотом упал на пол. Я последовала за ним, рухнув рядом с моим павшим другом. Сердце снова разбилось, когда я посмотрела на него. Его красивое мальчишеское лицо больше не состарится — тридцать три года, мгновение в масштабах жизни бога. Его кожа никогда не покроется морщинами. Его волосы никогда не потускнеют. У него никогда не будет детей, он никогда не отправится навстречу приключениям. Он больше никогда не улыбнется своей ямочкой на щеке и не напомнит мне следить за движениями ног. Он никогда не выиграет еще один раунд «Перевозчика» и не будет смеяться, пока я пьяно пою серенаду мраморному бюсту.

Я обхватила руками еще теплое лицо Харона, и мое сердце, когда-то скованное льдом, разлетелось на миллион осколков. Я запечатлела соленый поцелуй на его щеке, слезы с золотистым оттенком падали на его прекрасное лицо.

Осколки моего сердца превратились в пыль в моей груди, улетая на призрачном ветру, когда я заметила крупинку муки, всё еще украшавшую кончик его веснушчатого носа.

Блинчики.

Я слишком долго боролась с истощением сил. Моя голова ударилась о плитку с сухим треском, приземлившись рядом с его головой. Я лежала неподвижно, глядя в его невидящие глаза, пока тьма не поглотила меня.

Когда зрение померкло, до меня донеслись обрывки приглушенных разговоров. Прямо перед тем, как окончательно провалиться в забытье, я уловила последнее слово — тихое: «Блядь».

НИССА

Сверкающие слезы катились по моим щекам. Я стояла — окончательно и непоправимо сломленная — на причале Острова Суда. Ноги подкашивались от осознания: я сама выбрала это. Я выбрала эту участь, когда отказалась перерезать свою золоченую нить.

Всхлип вырвался из горла, когда в поле зрения показалась черная, видавшая виды лодка. Её сегодняшний груз — частица моего сердца. Безликий Перевозчик почтительно склонил голову, останавливая судно. Его пассажир поплыл ко мне, и на его лице застыла та самая ухмылка с ямочками.