Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 58 – Кристина Юраш

Только она. Только я.

Я резко встал. Кресло скрипнуло, протестуя против внезапного движения. Мне нужно было уйти от этого запаха. От этого ощущения, что моя кожа все еще помнит тепло ее рук.

Я подошел к столу. Старому, дубовому, покрытому сетью мелких царапин, которые я нанес в приступы ярости или скуки. Выдвинул средний ящик. Внутри, среди перьев и высохших чернильниц, лежали тетради. Обычные, с потрепанными краями.

Я достал одну. Тяжелую, в кожаном переплете, который давно потерял свой блеск.

Голос Берента всплыл в памяти, тихий, уставший, но неизменно терпеливый.

— Люди мечтают, Элифер. Это... это прекрасное чувство. Они представляют лучшее будущее. Или то, что могло бы произойти, если бы...

Я открыл тетрадь на середине. Страницы пожелтели. Почерк был детским, угловатым, буквы плясали, словно пытаясь убежать со строки. Я нашел ту самую запись. Ту, что сделал после очередного «урока человечности».

«Если бы».

Слово было написано сильно, с нажимом, так что бумага чуть не порвалась. Перо процарапало волокна.

Это был самый глупый урок. Берент настаивал на нем годами. Он верил, что если заставить меня воображать, то во мне проснется эмпатия. Что если я смогу представить чужую боль или чужую радость, то стану меньше монстром и больше... кем? Человеком?

— Просто закройте глаза и представьте себе что-то, чего у вас нет, но чего вам очень хочется, — говорил он, сидя напротив, сложив руки на коленях. Его пальцы были тонкими, узловатыми, пахли старыми книгами.

— Человека? — спросил я тогда, искренне не понимая сути задания. У меня тогда рот наполнился слюнями. После прожаренного куска мяса с какими-то овощами, я мысленно представлял, как раздираю напополам тушу. И ем ее. Сырой. Но еще теплой.

Берент поперхнулся воздухом, закашлялся, затем улыбнулся той своей странной, грустной улыбкой.

— Ну, можно и человека... Только... эм... не в том понимании, в котором вы их... обычно представляете, когда остаетесь один на один с вашим завтраком.

Я нахмурился. Мне не нравилось, когда он намекал на мои «темные» часы. На те моменты, когда древняя кровь пела в венах, требуя выхода.

— Тогда я не могу, — ответил я холодно. — У меня есть все, что мне нужно. Еда. Тепло. Тишина.

— Значит, вам просто однажды нужно что-то получить, а потом... потерять, — тихо произнес Берент. Его глаза стали серьезными, почти печальными. — Что-то очень важное. И тогда вы будете мечтать о том, что было бы, если бы это не случилось. Мечта рождается из боли утраты, мальчик мой. Из желания вернуть невозвратное.

Старый ворон. Он накаркал свою смерть.

Это была первая и последняя мечта, которую я позволил себе сформулировать. Не словами. Ощущением. Желание, чтобы тот день не наступил. Чтобы двери не распахнулись. Чтобы серые мантии не вошли в зал. Чтобы Берент не упал, пронзенный сталью, которую я вытащил из его груди и сломал, в наказание за то, что она осмелилась лишить меня моего человека.

Чтобы все осталось по-прежнему. В этой холодной, безопасной пустоте, где я знал правила игры.

Но я понимал, что мечты — это глупость. Пустая трата… я вспомнил магические трактаты… нейронных связей. Мечтать можно обо всем: о полете, о власти, о крови врага. Но разве оно сбудется? Мир жесток. Мир берет. Мир не отдает. Какое дело мне до пустых фантазий? Сидеть и переливать в голове из пустого в порожнее, пока реальность точит твои кости? Бессмыслица.