Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 61 – Кристина Юраш

Рядом — три монеты. А потом мой взгляд зацепился за то, что заставило дыхание сорваться. Знак отличия лейтенанта четвертого подразделения. Сломанный ровно посередине, цепочка вырвана с корнем, оставив рваный край. Я знала этот вес. Я помнила, как тяжелела грудь Эверта, когда он надевал мундир. Как он поправлял воротник и этот знак отличия. Он не скрывал гордости.

Я провела ладонью по щеке, смахивая невидимую пыль, и снова потянулась в крошево. Цепочка. Тонкая, золотая, застрявшая в щели между двумя массивными фрагментами портала. Я дернула. Она поддалась не сразу, цепляясь за камень, и вытянула за собой овальную тяжесть.

Медальон.

Я узнала его раньше, чем успела повернуть в ладони.

Холодный металл. Знакомый контур. И отголосок знакомой магии. Моей магии. Быть такого не может!

Я стерла пыль, чтобы убедиться, что это он.

Да. Это он.

Никаких сомнений.

И да, та самая ошибка, за которую мне было немного стыдно: крошечные пузыри воздуха, застывшие под кварцевым стеклом у самого замка. Я делала его сама, в подвале Академии, дрожащими от усталости руками, торопясь успеть до его отправки на границу.

Я помнила, как обожгла пальцы при закреплении оправы. Как ругала себя за неаккуратность. А он лишь улыбнулся, провел большим пальцем по неровности и сказал, что так даже лучше.

Внезапно холл исчез. Вместо каменных сводов перед глазами встал низкий потолок нашей спальни. Пахло сосновой смолой и дождем на шерсти. Эверт прижимал меня к себе, его ладонь лежала на моей талии, тяжелая и уверенная. Он всегда целовал меня украдкой, когда думал, что я отвернулась. Целовал так, будто боялся разбудить.

— А что ты туда положил? — спрашивала я, проводя пальцем по краю оправы.

— Не скажу, — отвечал он, губы скользили по моей скуле.

— Это что-то очень важное? — я улыбалась, чувствуя, как бешено колотится сердце под его ладонью.

— Да, — он отстранился, поправляя мундир. Глаза сияли тем спокойным, тихим светом, который я считала своей главной победой. — Мне на ночное дежурство. Так что не скучай. Я утром вернусь.

Я ненавидела эти ночные патрули, ночные дежурства. Воображение всегда рисовало мне кучу ужасов. И я не находила себе места.

Я вспомнила, как ломала голову месяцами. Что могло быть важнее, чем мои волосы, вплетенные в серебряную сетку? Мой портрет уже лежал в его брелоке. Что он прятал у самого сердца?

Я смотрела на медальон сейчас. Цепочка была порвана. Золото потускнело. Внутри, сквозь мутное от времени стекло я видела свой локон.

Рука сама потянулась к потайной защелке.

Но я остановилась.

Слезы подступили горячими, обжигающими волнами.

Я сжала пальцы так, что металл врезался в кожу. Если я вскрою защелку, тайна умрет. Останется только факт. Строка на бумаге.

А тайна была единственным, что удерживало его призрак в этом мире. Призрак его присутствия.

Может, не стоит? Может, закрыть глаза и прижать его к груди? Сохранить до глубокой старости, когда смерть уже будет стоять в ногах, и только тогда открыть? Пронести его через всю жизнь?

Я выдохнула, и воздух дрогнул в легких. До старости я могла не дожить. В этом мире, где законы ломались, как сухие ветки, где целители были заложниками клятв, а правда переписывалась под печатью Совета, выживание измерялось не годами, а часами.