Книга Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло, страница 14 – Кира Лин

Он не шевельнулся, не изменился в лице и ничего не ответил.

— Что мешает нам быть вместе, Бен?

— Другая причина мне не подвластна, — его голос прозвучал холодно и сухо.

Лицо Бена опустело, в синеве глаз мелькнула тень печали. Показалось, что я слышу, как между нами растёт новая стена. Мы вернулись к исходной точке — он закрылся.

Шерман двинулся к вешалке. Сорвал с крючка кожаный плащ, надел её и вернулся с моим пальто в руках. Я позволила ему одеть себя, думая о том, что Бен только что провёл черту на песке — на эту тему он не станет со мной разговаривать.

Я чувствовала себя настолько изнеможённой и разрушенной, что не нашлась, что сказать. Скоро шок пройдёт, и станет безумно больно. Но это будет потом, а сейчас хотелось, чтобы меня оставили в покое.

Карета, на которой фамильяр должен был доставить нас к Стэнли, стояла на противоположной стороне улицы. Чёрная, длинная и угловатая.

Салон оказался просторным. Кожаная обивка, мягкие сиденья, красное дерево и золото в деталях — стиль и комфорт, как он есть. Здесь был небольшой бар с подсветкой и играла тихая ненавязчивая музыка.

Окна с тонировкой, и наверняка бронированные. Служебный транспорт Системы впечатлял. Да что я, в самом деле? Можно подумать, прислужники Верховной Ведьмы на мётлах летали.

Фамильяр плавно вёл карету по центральным улицам Мортелля. Не было слышно гула мотора и шороха колёс, карета стремительно скользила мимо улочек и витрин магазинов. Снег сыпался на влажную мостовую, задувал порывистый ветер.

Прохожие торопливо сновали по тротуарам, мелькали зонты и пульсирующие вывески кафе. Небо затянуло свинцовыми тучами, они угрожающе вихрились над высотками, цепляясь за шпили башен, город окутало пасмурной дымкой.

Огни встречных и попутных карет проносились яркими полосами, прорезая снежный занавес. Я и Бен сидели на заднем сидении, отвернувшись каждый к своему окну.

Нас разделяло расстояние, которое нельзя было покрыть, даже протянув друг к другу руки.

А я так нуждалась в нём, мечтала оказаться ближе сейчас. Часть меня мечтала. Другая часть забилась в укромный уголок сознания и верещала от ужаса и обиды.

Я укуталась в пальто, хотя в салоне было тепло. Хотелось скинуть туфли и забраться с ногами, но я сидела, сжимая колени и теребя пуговицы.

Бен был так далеко, что сердце сжималось, между нами разверзалась пропасть. Я ощущала её пустотой вокруг себя и непостижимым безволием внутри.

Он демонстративно смотрел в окно, словно не чувствовал моих терзаний, и казался спокойным, расслабленным. Но я знала, что это не так. Ему всегда мастерски удавалось владеть эмоциями и скрывать потрясение, но на этот раз и его мир пошатнулся.

За стеклом мелькали дома и пустые заснеженные дворы. Я украдкой поглядывала на Бена, изучая черты лица. Он был по-прежнему красив, но что-то отразилось в глазах, какая-то глубина скорби — или ужаса. Что-то, для чего у меня нет слова.

Появилась тень во взгляде, резкость в уголках рта. Прожить всю жизнь во тьме, среди жестокости и холода — это оставляет след. По меркам мира магов он был ещё молод, едва переступил порог тридцатилетия, но уже нахлебался.

И почему я не замечала этого прежде?

Бен держал всё глубоко в себе, вдалеке от посторонних глаз. Мне удалось добавить красок в его серое существование, и только он начал привыкать, брать от них тепло, как обрушилась новая напасть.