Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 174 – Кира Лин

Полоска тусклого света отсекла море и причал. И страх пронзил разрядом тока, будто ледяная молния. Я медленно обернулась, затаив дыхание. Сквозь щель был виден интерьер незнакомого мне дома, очертания тёмной комнаты.

Откуда он здесь взялся?

Поднявшись, я осторожными крадущимися шагами приблизилась к двери. Из щели сочились запахи цветов и пыли. До боли знакомых, до щемящего чувства ненавистных.

Коснувшись круглой ручки, я отворила дверь шире и резко выдохнула.

Передо мной была совершенно чужая комната, её контуры были размыты. А в центре на сером квадратном ковре стоял резной сундук Моники. И он трясся, издавая жуткие звуки, словно внутри него кого-то заперли.

Даже во сне я понимала, что к нему нельзя прикасаться. Но, вопреки уговорам внутреннего голоса, вошла в комнату. Протянула руку, и вдруг сундук распахнулся. Я зажала рот ладонью, чуть не закричав.

На меня хлынул чёрный искрящийся дым, окутал запахом гари. Я качнула головой, отмахнулась руками и отступила назад. Сундук замер, дым рассеялся, окрасив помещение в холодный синий цвет.

Что-то знакомое — по спине скользнул холодок. Повисла удушливая тишина, от неё сдавливало виски. Решив, что подойти всё же стоит, я сделала короткий шаг вперёд. Но вдруг из сундука что-то полезло.

Сначала показались бледные руки — они ухватились тонкими пальцами за стенки сундука. Потом медленно поднялась голова. Я не сразу поняла, что вижу. Вернее — кого.

Слегка вьющиеся чёрные волосы обрамляли лицо, как блестящий сатиновый занавес, стекали на точёные плечи. Длинное платье, повторяющее изгибы тела, к низу расходилось колоколом.

Оно было без рукавов, с бретелью-петлей, и в вырезе-капле виднелись бугорки упругих грудей.

Эффектный наряд подчёркивал безупречные формы…. Сглотнув, я подняла глаза к лицу и поперхнулась вдохом — Моника. Как всегда прекрасная, соблазнительная, ослепительная.

Черты её лица казались идеальными, но холодными, ненастоящими, будто передо мной стоял её призрак. Но это был не призрак.

Синий полумрак придавал её смуглой коже и чёрным волосам кобальтовый оттенок, скрадывал натуральность красок. Ткань платья струилась и отражала блёклый свет, как жидкое сине-чёрное стекло.

Да, она была прекрасна, и всё-таки…. Что-то с ней было не так. Глаза….

Мельком глянув в них, я зажмурилась, тряхнула головой и вновь посмотрела. Наваждение не исчезло — в глазах Моники пылало чёрное пламя. Оно заливало её лицо, будто маска.

Она медленно подняла руку и протянула её мне, перевернув ладонью вверх.

— Нет, — прошептала я.

Моника слегка запрокинула голову — волосы рассыпались за спиной, засияли. Она улыбнулась и поманила меня пальцем.

— Даже не думай, — я упрямо поджала губы.

Улыбка её разбилась, лицо разгладилось и стало чужим, безукоризненно красивым. Мгновение Моника не шевелилась и глядела на меня в упор.

Я отводила глаза, закрывала их, но её образ преследовал, как назойливая вспышка в сознании. Глубоко вдохнув и так же глубоко выдохнув, я осмелилась посмотреть на неё.

И отшатнулась — Моника переступила через стенку сундука и опустила босую ногу на пол. Так быстро, что сердце замерло. Затем вторую. От неё ко мне порывом ледяного ветра хлынула сила.

— Вот ты и попалась, — голос её прошелестел у меня в голове. Эхо её слов заскребло внутри черепа. Моя умершая сестра улыбнулась, вновь протянув руку. — Теперь ты моя.