Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 24 – Кира Лин

Но не сегодня. Тема разговора задевала его за живое.

— Рядом с ней на поводке шагает сама смерть, и не ясно, кто из них за него дёргает. Так или иначе, все, кто рядом, обречены на гибель! Не нужно тревожить её тьму, пусть дремлет и дальше, — он шёл к нам, плавно ступая, грациозно двигаясь в сиянии собственной силы.

Она плавила воздух, краска с картин поплыла, растеклись лица на портретах. У меня перехватило дыхание, но я продолжала смотреть в его красивое лицо, забывая моргать.

Что-то было в Ровере… волшебное.

— Я не стану губить её необыкновенный дар! — голос Линетт прозвенел высоко, на одной ноте, как звук бьющегося стекла.

Тепло силы Ровера смыло волной её холода, вышвырнуло в окно, и в комнате потемнело. Наставница поднялась с кровати, уронив зеркальце, и оказалась перед ним на расстоянии вытянутой руки.

Я не уследила за движением — мы просто появились перед этим невероятным мужчиной, подняв ладони, чтобы втолкнуть в него магию, если потребуется отбиваться. Но он не думал нападать — смотрел на нас с суровостью, которую было неприятно видеть, и разочарованием, режущим изнутри.

Линетт же ничего не чувствовала, лишь хотела исполнения своей воли, его повиновения. Она давно перестала что-либо испытывать, кроме всепоглощающего холода.

Между ними клубилась энергия, будто стена, не позволяющая коснуться друг друга. Они как лёд и пламя, схлестнулись, но снова не решились помериться силой. Обычно Ровер не мог или не хотел растопить морозную ярость Линетт, и остывал сам, но сегодня наставница почему-то уступала в мощи.

Глядя в синеву его глаз, пылающих золотом звёзд, она таяла, магия вытекала из её слабеющего тела. Тьма шевельнулась в её зрачках и затаилась, почуяв поражение, уползла в свой укромный уголок. Перебросив густую копну рыжих волос через плечо привычным резким жестом, Линетт вскинула голову.

Взгляд Ровера изумлённо вспыхнул, на лице отразилось негодование. Она протянула ему бледную изящную руку ладонью вверх. В груди дрожало волнение, совершенно ей не свойственное. Я не успела удивиться, впрочем, как и Ровер — сила наставницы заполнила комнату медленным холодным ветром.

И на губах Линетт заиграла ласковая, почти блаженная улыбка.

— Она — моя отдушина, — она прижала руку к груди, скомкав кружева сорочки.

— Я всегда считал тебя мудрой женщиной, Линетт, — вздохнув, Ровер поджал губы и небрежным жестом прогнал ветер.

Воздух в комнате стал неподвижен и густ, лицо Ровера разгладилось, с него ушли эмоции, и повеяло опасностью. Опасностью, которой прежде в нём не было. От страха у меня стянуло мышцы живота, задрожали плечи.

— Я и представить не мог, что в твоём сердце столько зла. Ты разочаровала меня.

— Ты согласишься её принять?

— Ни за что!

— Тогда я обойдусь без твоего одобрения, Ровер. Ты всегда был вздорным мальчишкой, — прошипела она, пятясь к кровати. — И не умел принимать здравые решения. Я справлюсь без тебя, как всегда справлялась!

— Здравые решения? — его голос полыхнул гневом и ударил, как пощёчина. Стиснув зубы, он двинулся на нас волной силы. — Все твои «здравые решения» сводились к смертям невинных магов, Линетт! И я виновен лишь в том, что не сумел их предотвратить! То, что ты делаешь с собой — разрушение.

Вскрикнув от бессилия и ярости, она наставила на него трясущуюся ладонь. Под бледной, почти прозрачной кожей полилась магия, проступила золотыми венами.