Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 27 – Кира Лин

Страх стянул живот в болезненный узел. Осторожно сглотнув, я шагнула навстречу, вошла в тень и коснулась ладонью его груди. Сердце его билось под нею мерно, безмятежно, когда как моё так частило, что мешало дышать.

Бен глядел на меня сверху вниз, тело его никак не отозвалось на моё тепло. Меня начало трясти.

— Не знаю, — с трудом пожав дрожащими плечами, честно призналась я и выдавила из себя улыбку, забираясь обеими руками под его рубашку, охватывая ими грудь.

Уткнувшись в неё лицом, прерывисто выдохнула, отпуская напряжение. Стало легче, спокойнее, но он так ко мне и не притронулся — сверлил макушку неподвижным взглядом.

— Сегодня светлая ночь, яркая, а я люблю ходить по полу, залитому лунным светом.

— Вот сейчас ты говоришь правду, — тихо сказал он. — А минуту назад даже твои прикосновения были ложью.

Мои руки снова задрожали, ком страха сжался в животе. Что ещё он чувствует? Медленно отстранившись, я посмотрела ему в глаза, затаив дыхание.

Устало покачав головой, Бен улыбнулся той самой улыбкой, и я пропала. А он будто ожил, зашевелился, и глаза заблестели синевой. Он притянул меня к себе, обнял за талию, опутав руками так крепко, что даже если бы я захотела вырваться, то не сумела бы. Но я и не хотела.

Вдохнув аромат его кожи, я припала губами к изгибу его шеи.

— Я обнаружила кое-что, решив выпить чашку кофе. Совершенно случайно, — выдохнула чуть слышно я. Мои веки затрепетали, и я прикрыла их, согреваясь в объятиях.

И выложила ему всё о зелёной жидкости, замеченной на дне чашек. Свои подозрения на его счёт, разумеется, опустила, но они тяготили душу, ранили ту часть меня, что наотрез отказывалась верить в его причастность.

И я всё больше соглашалась с ней, особенно, когда Бен находился так близко и так тесно.

Он отодвинул меня и серьёзно посмотрел в глаза, слегка опустив голову. Будто что-то в них искал... Я заморгала, но Бен вдруг улыбнулся и нежно взял моё лицо в свои тёплые ладони.

— Мы всё выясним, — шёпотом пообещал он, — найдём мразь, затеявшую это.

Он не сказал ни слова об убийстве, и меня это чуть не насторожило, но потом я подумала — Бен не хотел лишний раз упоминать о нём, чтобы не причинять боль. Да, эта версия понравилась всем моим внутренним голосам.

— Ты недолюбливал Монику, — осторожно напомнила я, заметив, что он медленно подталкивает меня в кухню.

Я пятилась к столу, ведомая его руками, и это было похоже на танец — осторожный, плавный, основанный на доверии. Доверие? Разумеется, я доверяла Бену, а минутные сомнения не в счёт — я отмахнулась от них, едва притронувшись к нему.

— Не стану отпираться, — поморщился он и склонил голову. — Но убивать её и в мыслях не было. Это как-то бесчеловечно, а я с недавних пор перешёл на светлую сторону…

Последние слова он выдохнул мне в рот, и я подалась навстречу, поднялась на цыпочки. Захотелось коснуться его губ, ощутить их вкус и его дыхание.

Он целовал меня нежно, мягко, почти целомудренно, но жар поднимался из глубины тела, как разгорается пламя, в которое подкидывают дрова. Желание смело все преграды, затоптало мысли, остались только ощущения рук, кожи, губ.

Словно в тумане я продолжала пятиться, пока не упёрлась поясницей в стол. Бен поднял меня и посадил на край, не разрывая поцелуя. Я охватила его талию ногами, стаскивая с него рубашку.