Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 65 – Кира Лин

— Нам сюда, — сказала я и надавила на изогнутую ручку, похожую на кривую ветвь дерева.

Нас встретил аромат её духов, ставший уже привычным и раздражающим. В комнате загорелись все лампы разом, забрезжил свет, как праздничная гирлянда. Я покосилась на Бена. Поджав губы, он закрыл за собой дверь.

— Тебе здесь неуютно? — подумала вслух я.

Бен быстро перевёл взгляд на меня и неохотно скривился.

— От каждой тряпки и предмета мебели тянет колдовством и пафосом.

— Она любила роскошь, — кивнув, я прошлась к столу и мельком оглядела стопки рукописей, пылящиеся здесь уже несколько месяцев.

К ним никто не прикасался или наложил чары, чтобы так казалось. Проведя кончиками пальцев по краям жёлтой бумаги, я обогнула стол и выдвинула верхний ящик. Затем следующий — и так с каждым, пока не поняла, что зря трачу драгоценное время.

На навесной полке, заставленной книгами и предметами интерьера, блестела деревянная шкатулка, инкрустированная жемчугом. Она странным образом выделялась среди прочих безделиц.

Небольшой, резной ларец словно взывал подойти и прикоснуться. Я подняла защёлку замка, и крышка беззвучно отворилась. Полилась незнакомая мелодия, закружились в танце металлические цветы механизма.

Мой кулон потяжелел и камнем повис на шее. Он как будто тянулся к шкатулке, цепочка впивалась в кожу и резала её.

— Эта вещица что-то значила для Линетт, — прошептала я, сдавив в ладони украшение. Кулон был холодным, настолько, что руку обжигал.

— Может, она бесится, что мы роемся в её вещах? — задумчиво проговорил Бен и толкнул указательным пальцем маятник настенных часов.

— У воспоминаний нет чувств и мыслей.

Я захлопнула шкатулку и, спрятав кулон под блузку, взяла её. Перевернув, заметила золотую гравировку на дне: «Всё, что угодно, для твоего удовольствия. С трепетной любовью твой У».

Хмыкнув, я подняла глаза на Бена.

— Похоже, у неё был поклонник.

Бен наморщил лоб:

— После всего всплывшего о ней, осмелюсь предположить, что он был единственным, кто не желал сжечь Линетт на костре, — покачав головой, он отвернулся к настенным часам и щёлкнул пальцами по стеклу циферблата. — Полагаю, ему пришлось несладко. Линетт ненавидели даже стены замка.

— Она же не всегда была воплощением зла, — пожав плечами, я поставила шкатулку на место.

— Ещё скажи, что каждый человек по-своему прекрасен, — колко усмехнулся Бен, одарив меня снисходительным взглядом.

Я заморгала, хмурясь, и отошла от полки. Пробежалась пальцами по золочёной раме картины, разглядывая портрет наставницы. Зелёное платье с тугим корсетом, водопад огненно-рыжих волос стекал по плечу, а её глаза смотрели прямо на меня.

Убрав руку, я попятилась. Тьма разлилась из зрачков, затопила глазницы и потекла чёрными слезами по щекам Линетт. По холсту прошла рябь, изображение зашевелилось, будто желая дотянуться до меня.

Забыв, как дышать, я отпрянула от картины и налетела на край стола. Облизала нервно губы и тряхнула головой, отгоняя наваждение. Линетт села ровно и застыла, чернота из глаз исчезла, будто её и не было.

— Может, я могу помочь? — Бен обернулся, смахивая слой пыли с дверцы высокого книжного шкафа.

— Я надеюсь наткнуться на воспоминание, если не получился найти вещественные доказательства, — откашлявшись, я отступила от стола и оглядела комнату.