Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 92 – Кира Лин

За такими прячется монстр, жадный до чужой боли и плоти.

Подавив желание сглотнуть, я посмотрела на него сверху вниз. Чёрная кожанка, рубашка в сине-белую клетку, под которой вздымалась грудь от мерного глубокого дыхания. Чёрные брюки, ботинки того же цвета на шнуровке….

Но была одна деталь в его образе, заставляющая таращиться, не в силах сдержать удивление и ужас — кулон на золотой цепочке. Камень в золотой сфере был чёрный, переливающийся мириадами далёких белых звёзд.

На этот раз я сглотнула — колотящееся сердце рухнуло в пятки. Вот, в чём секрет чудесных перемен! Том не только смотрелся иначе, чем прежде — внушительнее, совершеннее, безумнее. Но и отличался… силой, томящейся под всем этим жутковатым великолепием.

Мои слова позабавили рагмарра — улыбка его стала ещё шире, коварнее и пленительнее. Я же боялась, как бы меня не стошнило от его приторной безупречности.

— Ты тоже ничего, — усмехнулся Том. Внезапно его лицо разгладилось, улыбка превратилась в оскал. Глаза потемнели, зрачки утонули в глубоком изумрудном сиянии магии. И голос его прозвучал словно откуда-то издалека: — Но это ненадолго.

Рагмарра окутал чёрный вихрь, снизу вверх его тело охватил бесшумный ветер. Лицо Тома расплылось перед глазами. Я ничего не видела, будто смотрела на мир сквозь густой туман.

Вдруг обдало жаром магии — я прерывисто выдохнула и моргнула. Во мне поднимался ответный шквал силы. Я поглядела на Шермана и рассмеялась. Сочным, густым смехом, хоть ножом режь. Настолько чужим, что сама покрылась мурашками.

Взгляд Тома замер — рагмарр насторожился, всматриваясь в моё лицо. Сила росла и росла, затопляя меня ласковым холодом, как рука заполняет перчатку. Я отпустила её, когда она добралась до глаз, вспыхнула в них чёрным огнём и смыла краски.

И вызволила наружу — ударила Тома в грудь ладонью. Магия потекла сквозь мою руку, пронзила его и прошла насквозь. В глазах Шермана мелькнуло изумление и сменилось гневом, лютой ненавистью.

Рагмарр стал падать, но, не коснувшись пола, обратился в дым и взметнулся к потолку. Рука, которой я дотронулась до него, онемела под вуалью гламора. Я подумала снять чары, но внезапно в ней запульсировала боль, сильнее и сильнее, как в нарывающей ране.

Кисть пылала, жар поднимался к локтю, кости ломило с такой силой, что изо рта вырвался мучительный стон. Из глаз брызнули слёзы. Я задрала рукав плаща — чёрные вены проступили под кожей, вздулись, шевелясь, словно змеи.

Сжав раненую руку в кулак, я подула на него, остужая, пока другой рукой доставала кулон. Камень обжигал ладонь холодом. Я поднесла его к губам, мысленно моля о помощи, о том, чтобы боль стихла.

И она стихла, хоть и не полностью, но я уже могла трезво мыслить. Представила руку здоровой, чтобы вновь натянуть вуаль гламора. И первое, что пришло на ум — рана отозвалась на Тома.

Он имел какое-то отношение к проклятию, спрятанному в сундуке Моники? Но как это возможно?! Быть может, тёмная магия почуяла его чёрную суть? У меня не было ответов, но и времени их искать тоже. Позже подумаю над этим.

Я вышла вперёд и огляделась. Джош прикрывал мне спину — его тревожный пульс бился у меня в голове. Том описал круг под сводами зала и пылающей кометой бросился вниз. Я рефлекторно заслонилась рукой от надвигающегося жара, но надо мной раскрылся искрящийся купол магии.