Книга Эдельвейс для орка, страница 93 – Лана Воронецкая

— Китти! — кричу я, мой голос эхом разносится под каменными сводами.

Пусто. Её нет.

Она бросила меня?

Не смогла принять. Простить. Убежала.

Мысль ядом растекается по венам.

Но за ней следует другая, ещё более страшная: лишь бы она была в безопасности. Лишь бы не попала в лапы стражников. Лучше пусть ненавидит меня, но будет жива.

Тупое отчаяние поселяется в ноющей груди.

Прилив сил иссякает так же внезапно, как и начался.

Наспех наложенные швы всё-таки не выдерживают. Разрываются. Горячая кровь заливает грудь. Ноги подкашиваются, и я тяжело заваливаюсь на каменный алтарь, туда, где ещё недавно лежала она. Где лежали мы с ней. Туда, где я сделал её своей…

Меня окутывает вязкая, холодная темнота.

Цепляюсь за ускользающее сознание, но перед глазами стоит лишь её лицо. И тишина. Абсолютная, оглушающая тишина.

Пальцы скребут по камню в последнем бессильном порыве и неожиданно нащупывают тонкую полоску ткани.

Ленточка Китти.

Та самая, что я заплетал в её волосы.

Она случайно обронила или оставила её? Оставила для меня?

Зачем? В знак прощания? Как последнее напоминание о том, что я чудовище, от которого она сбежала?

Или… как обещание?

Эта мысль тлеет крошечным угольком надежды в ледяной буре отчаяния.

Сжимаю ленточку в кулаке, впиваясь ногтями в ладонь. Хрупкая ткань — единственное, что связывает меня с ней. Единственное доказательство, что она была здесь, что всё это было реально.

Мир окончательно тает, растворяясь в багровой дымке. Последней мыслью, последним криком души, который уже не может сорваться с губ, становится её имя. И темнота забирает меня.

Китти

РейТан исчез.

Растворился в воздухе, который всё ещё, кажется, искрится от нашей магии.

На холодном каменном алтаре остаюсь только я. Одна.

Тишина обрушивается на меня, оглушая. Я лежу, обнажённая и дрожащая, в лучах заката, которые льются сквозь разбитый витраж.

Несколько мгновений я просто смотрю в точку, где он только что был, не в силах поверить.

Орк.

РейТан — орк.

А потом до меня доходит. Он жив.

После нашей близости он смог вернуться в своё настоящее тело! Должен. Иначе не может быть.

Облегчение накрывает меня так, что я начинаю смеяться. Тихий, срывающийся смех переходит в слёзы радости. Он будет жить!

Неважно, что он орк. Не имеет значения.

И если честно, мне кажется я догадывалась об этом давно…

Я сажусь, обнимая себя руками. Тело всё ещё гудит отголосками недавних ласк.

Сладкая боль тянет низ живота, напоминает мне о том, что моя девственность осталась здесь, на этом алтаре. Усталость ноет в мышцах. Каждая клеточка тела кажется невероятно чувствительной. Грудь горит, соски твёрдые и болезненные от поцелуев и ласк. Кожа на бёдрах и животе помнит прикосновения грубых, но таких нежных пальцев.

Я трогаю живот. Плоский, напряженный. Я ощущаю себя наполненной изнутри. Завершённой.

Я стала другой. Цельной. Словно недостающий кусочек моей души, о котором я даже не подозревала, наконец-то встал на место.

И дело не только в изменившемся теле. Это магия. Теперь она течёт по моим венам. Ровно, мощно, послушно. Она больше не жжётся, не вырывается из-под контроля. Она стала частью меня, такой же естественной, как дыхание.

Я провожу языком по губам, пытаясь поймать остатки его вкуса, и закрываю глаза. В памяти вспыхивают прикосновения, его шёпот, его взгляд, полный боли и обожания.