Книга Еще одна глупая история любви, страница 104 – Кэтлин Дойл

— Потанцуем? – спрашивает Сет одними губами и глазами показывает на танцпол, который находится между нами.

Он такой красивый, что я чуть не говорю «да».

Но я качаю головой.

— Не могу, – тоже отвечаю я одними губами.

Он дуется. Хотя ему не следует это делать, потому что он знает, как я ужасно танцую. Если даже попытаюсь, то свалюсь и убью кого-нибудь из пожилых родственников Джона и Квинн. И будет это непредумышленное убийство фокстротом.

Но я все равно счастлива, что он пригласил меня на танец.

И становлюсь еще более счастливой, когда он идет ко мне через зал.

— Молли, поднимайся, – говорит он вместо приветствия. – Ты должна со мной станцевать.

Я остаюсь сидеть.

— Пожалуйста, не дави на меня. Ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь выдавать никакой чертов чарльстон или что там еще танцуют.

Он смотрит на море гостей в белых льняных и золотистых одеждах: здесь, похоже, все знают, какие сложные шаги нужно делать под старомодную музыку.

— Пошли. Ты только посмотри, как им весело. Я тебя научу.

— Нет. У меня плохая координация. Я даже не могу станцевать электрик-слайд. Я даже не могу копировать то, что показывают тренеры по фитнесу на своих видеокурсах.

Он смеется и поднимает руки – сдается.

— Наверное, ты права. Я помню, как ты свалилась, когда нам пришлось вальсировать на бале дебютанток у Портер Карлайл.

— Ага. Прямо на ее бабушку.

— Хм. Здесь есть кто-то, кого мы ненавидим? Мы могли бы использовать тебя в качестве оружия.

— И получилось бы идеальное преступление.

— Отличное! Тогда давай выйдем на улицу. Вместе посмотрим на закат.

Мы останавливаемся у стойки бара, оформленного в стиле тех, которые подпольно работали в годы Сухого закона^[79], и Сет заказывает нам коктейли «Френч-75». Когда мы выходим на свежий воздух, я делаю глоток своего. Вкус кисловатый от лимона и острый от шампанского брют, он прекрасно подходит для такой влажности.

— Какое классное место, – говорю я, показывая на мозаичные полы на террасе, сложно изогнутые балюстрады, на фоне которых великолепно смотрится залив. Сейчас он розового цвета, потому что в нем отражается шербетный закат.

— Ты знаешь, что этот особняк построил цирковой импресарио? – спрашивает Сет.

— Цирковой импресарио? А такая работа до сих пор существует?

— Ищешь, на что бы поменять свою?

Я махаю рукой на роскошный особняк у нас за спинами.

— Похоже, эта работа хорошо оплачивается.

— Не стоит того риска, который с ней связан, например, быть съеденным тигром.

— Помнишь, как тигр попытался съесть Роя из «Зигфрида и Роя»?^[80]

— Конечно. Ты на это как-то извращенно отреагировала.

— Естественно! Все получилось, как в рассказе Эдгара Аллана По.

— Может, тебе стоит обсудить со своим психотерапевтом твое никак не проходящее злорадство по поводу Зигфрида и Роя.

— О, прекрати. Тигра звали Мантикора^[81]. Как можно держать тигра по кличке Мантикора, годами запирать его в клетке и не ожидать, что он тебя сожрет?

Сет смеется.

— Мне не хватало твоих замечаний по вопросам культуры.

— Да, не виделись мы давно, – тихо говорю я.

Я не добавляю: ты мог бы услышать все, что только может хотеть человек, о происходившем в нулевые, с указанием дат. Потому что я была готова тебе рассказывать о чем угодно.

— Я ждала тебя.

Что-то мелькает у него в глазах.